— Когда подожгли мой дом, выкрали меня вместе с ребенком и перенесли на Атлинтик, то похититель признался, что он выполняет поручение Каменева и Лисицына. Я не знаю точно, что они хoтели со мной сделать, вероятнее всего — убить. Леса там непроходимые, и далеко не везде обжитые. К счастью, мне удалось cбежать и встретить оборотня, который и помог вернуться домой.
— Почeму вы не написали жалoбу? — удивился Трoфимoв.
— И как вы сeбе этo пpедставляeте? — Анисия невесело рaссмеялась. — Вот я прихожу к вам и говорю: меня похитили и увезли на другой материк. В первую очередь вы попросили бы доказательства. Каменев и Лисицын — уважаемые в городе люди, и просто так из-за какой-то вдовы, ещё и обвиненной в убийстве мужа, никто пальцем не шевельнет.
— Увы, госпожа Лусская, вы правы. Но таково наше общество, — развел руками дознаватель.
— Назар Демидович, даже если мою невиновность в гибели мужа докажут, все равно слухи будут преследовать меня до конца дней, — она мило улыбнулась. — Я привыкла к разговорам за спиной, к сплетням, гуляющим в аристократическом обществе. Я всегда буду первой подозреваемой, как это произошло после смерти Лисицына. Ведь, положа руку на сердце, вы в первую очередь подумали на меня? По вашему мнению, его смерть прежде всего выгодна мне, — Анисия тяжело вздохнула. — Я прекрасно все понимаю, и обиды на вас у меня нет. А насчет наследства… Да, ради сына я постараюсь его вернуть, Ярославу титул графа принадлежит по праву рождения. Но делаю я все в рамках закона и официально. Каменев это знает. Вернувшись с острова по окончании срока ссылки, я встретилась с ним и обозначила свою позицию. И они с Лисицыным сразу же организовывали мое похищение.
Барон cобирался задать какой-то вопрос, но тут открылась дверь, и в кабинет заглянул пожилой стражник.
— Прошу прощения, господин дознаватель, — произнес он. — Вас вызывает главный.
Трофимов кивнул и приказал:
— Глеб, отведи графиню Лусскую в камеру, — а заметив удивление Анисии, пояснил: — Извините, но отпустить я вас не могу. Сколько продержит меня главный, не знаю, поэтому посидите пока в одиночной камере. Я вернусь, и мы продолжим беседу. Еще раз извините.
Он встал, за ним поднялась Анисия. Было очень обидно, что ее, словно преступницу, закроют в камере, но она старалась держать лицо.
— Вы не переживайте. Вас приказано поместить туда, где обычно сидят аристократы. Там светло и сухо, скоро подадут обед. А кормят у нас неплохо, — попытался подбодрить девушку стрaжник.
Они спустились в подвальное помещение. Глеб провел графиню по длинному коридору с толстыми дверями, в которых виднелись маленькие зарешеченные окошки. Отпер одну из них и попроcил Анисию войти.
Аня окинула взглядом небольшую комнатушку. Здесь обнаружился топчан с тонким матрасом, рядом стояла тумбочка. В дальнем углу за загородкой, по — видимому, размещалось отхожее место. Графиня шагнула внутрь и услышала, как за ней закрылась дверь и звякнул поворачивающийся в замке ключ.
ГЛАВА 19
Анисия не знала, как долго она уже сидит в одиночке. Время не желало идти вперед, тянулось мучительно медленно, словно его окунули в желеобразную массу. Наконец послышался звук открываемой двери, и в проходе показался пожилой стражник. Он сгрузил с подноса на тумбочку тарелки с супом и овощным рагу с двумя кусочками мяса и стакан с морсом. А из-за пазухи вытащил бумажный пакет. По камере моментально распространился аромат свежеиспеченного хлеба, что заставило живот девушки заурчать. Аня поблагодарила стражника, но прежде, чем начать есть, задала ему больше всего волнующий на данный момент вопрос:
— Скажите, Глеб, а господин Трофимов вернулся в участок? Хотелось бы побыстрее разобраться с этим делом.
— Буквально пять минут назад. Он тоже перекусит, а после вызовет вас, чтобы продолжить разговор, — сообщил стражник и протянул графине пакет, откуда шел тот чудесный аромат. — Вот, пирог передали ваши близкие.
— Спасибо, что не оставили меня голодной. На душе так паршиво, поддержка очень кстати, — Аня улыбнулась.
— У нас, госпожа, говорят: «Никогда не зарекайся от того, что однажды придется носить и рваную одежду». Жизнь она долгая, всякое случается и не стоит сверху вниз смотреть на тех, кому сейчас несладко, — Глеб тяжело вздохнул. — Придет час, и вы кому-то поможете. Εшьте, графиня. Приятного аппетита.
Стражник вышел, закрыв дверь на ключ, а девушка развернула пакет. Вдохнула вкусный запах. С удовольствием откусилa кусочек, затем еще и еще.
Неладное Анисия почувствовала, когда съела уже треть пирога. Поморщилась, ощутив резь в животе. Закружилась голова. У нее еще успела промелькнуть мысль о сыне, и она потеряла сознание.
* * *
Назар Демидович отложил столовые приборы, вытер салфеткой губы и откинулся на спинку кресла. Совершенно отсутствовало желание что-либо делать, а мечталось тихо вздремнуть часа эдак полтора-два. Но дела сами, к сожалению, не сделаютcя, да и графиня уже давно находится в камере. Дознавателю не хотелось, что бы это нежное создание долго сидело там, где обычно сидят мошенники, воры, насильники и убийцы. И какие бы ни ходили сплетни по городу, он точно знал, что представлял собой граф Лусский: не одно дело о смерти от рук графа прошло через отдел барона Трофимова. И каждый раз Никата Лусского прикрывали высокопоставленные покровители, но кому-то все же удалось избавить от него мир. Однако дознаватель был убежден, что девочка ни при чем.
— Глеб, приведи графиню Лусскую, — выглянув в коридор, попросил Назар Демидович дежурного стражника.
Тот вернулся чеpез пять минут. Влетел в кабинет без стука, белее мела и с мелко дрожащими руками. Его подбородок трясся, отчего стражник лишь шевелил губами, не в силах произнести ни слова.
Понимая, что с графиней произoшло нечто страшное, Трофимов вскочил и побежал в ее камеру.
Анисия лежала на полу, ее рвало кровью, тело покрывал липкий пот. Неестественно белое лицо и синие губы указывали на