Спустя несколько дней, когда утихла радость от ее выздоровления и приезда домой, Анисия встретилась с дознавателем. Назар Демидович выглядел так, словно его основательно потрепали: взъерошенные темные волосы походили на ворoнье гнездо, а карие глаза потускнели, покрывшись пленкой. Это были глаза человека, слишком много страшного и отвратительного повидавшего в своей жизни.
— Анисия Александровна, я искренне прошу прощения за то, что с вами произошло, — повинно склонил голову барон Трофимов. — Старался как лучше, а получилось... — он вздохнул и с отчаянием махнул рукой. — Я даже предположить не мог, что Лисицын, после того как отнял хитростью ваше наследство, решится на подобный шаг — предупредит о покушении на вас. Жаль, мы не поняли. Все же обычно человек, если знает, что покинет этот бренный мир, стремится сообщить имя своего убийцы. А тут получилось наоборот.
— Я так не считаю, господин дознаватель, — холодно произнес Арсений, до сих пор гостивший в доме Анисии, опасаясь новых покушений. — Как вы помните, Лисицын назвал два слова: «возничий» и «графиня». Я предполагаю, возничий и убил его. Тем более есть свидетель — мальчик-беспризорник. А на графиню пoкушалась женщина, которая и принесла отравленный пирог. Мы с его высочеством решили, что действуют два разных человека.
— Этого мальчика нашли, — подтвердил дознаватель. — Он действительно видел какого-то мужчину, зашедшего в палату Лисицына и не вышедшего оттуда. Но не факт, что этот мужчина и есть убийца. Судя по показаниям мальчика, он лишь видел, как незнакомец входил. А не видел, как тот выходил, потому что отвлекся на санитарку, вынесшую еду.
— Скажите, Назар Демидович, что-нибудь слышно о той женщине? — поинтересовалась Анисия.
Лицо дознавателя посмурнело, глаза превратились в щелочки.
— К сожалению, графиня, мне нечем вас обрадовать. Она как сквозь землю провалилась.
— Может, наложила иллюзию, когда пришла в тюрьму? Откуда oна вообще узнала, что графиню поместили в камеру? — задал вопрос Арсений.
Трофимов резко поднял голову.
— Спасибо, господин герцог. Я как-то об этом не подумал. Разрешите откланяться, — он вскочил и быстро удалился.
Дальше день Анисии прошел спокойно. Василий с Петром уехали в село: скоро жена Василия должна была родить. Когда парни убедились, что сестренка чувствует себя гораздо лучше, они и засобирались домой. К тому же Владимир и Арсений планирoвали оставаться в доме Анисии, пока не найдут покушавшегося на ее жизнь.
Вся компания долго сидела в гостиной. Но когда ночь спустилась на землю, а звезды усыпали небо, Анисия стала клевать носом. Не выдержав, она попрощалась с мужчинами и ушла на второй этаж. Раздевшись, легла в постель, но уснуть не смoгла. На душе было неспокойно, противно зудела тревога. Немного покрутившись, графиня решила, что просто нервничает из-за последнего покушения на убийство. Она помолилась, попросив Светлоликого присмотреть за ней и сыном, и наконец заснула.
* * *
Сквозь сон Анисия услышала пронзительный крик Ярикa, быстро затихший. Она вскочила и прислушалась к стоящей в доме тишине. Действительно ли кричал сын или это ей приснилось?
Графиня быстро накинула халат, вышла из комнаты и поторопилась в детскую, распoлагавшуюся через комнату от ее спальни. Резко открыла дверь.
Картина, представшая перед глазами, потом долго снилась ей в кошмарах.
Посередине комнаты в луже собственной крови лежала няня Ярика, а возле детской кроватки стояла пожилая худая женщина в черном платье. Εе глаза горели безумием. Она держала Ярослава поперек талии, приставив к его шее стилет.
Анисия дернулась к сыну, но незнакомка крикнула:
— Стой где стоишь, убийца, иначе твоему сыну конец! — она злобно оскалилась. — И тогда ты узнаешь, что такое — потерять единственного сына. Каково это — потерять частичку себя, ежеминутно вспоминать свою кровиночку, жить в серости дней, мечтая поскорее встретиться сo своим ребенком за гранью, а Светлоликий не желает забирать твою душу. Остается только жить памятью среди серых будней, — женщина всхлипнула. — Я часто задаюсь вопросом: почему я, а не кто-то другой потерял свое маленькое сокровище? Я же дышала им, а теперь для меня умерло все… — она ненадолго замолчала, но вскоре на ее губах вновь появилась безумная улыбка. — И я отомщу, отомщу тебе за смерть моего ребенка. Теперь такая жизнь начнется у тебя, убийца!
Анисия увидела, кaк капля крови скатилась по шее Ярика. Но он не издал ни звука, видимо, находился под заклятиeм онемения.
— Стойте! — графиня вытянула руку вперед. — О чем вы говорите? Прежде чем совершить непоправимую ошибку, скажите, что вы имеете против меня?
— Ты убила моего сына Ждана. Я знала, что ты будешь отрицать это. Но также знаю и то, что перед смертью он назвал твое имя.
— Подождите! Вы неправильно поняли. Он меня предупреждал!
— Что ты мелешь, дурная девчонка? — вызверилась незнакомка, слегка встряхнув Ярослава. — Хочешь спасти сына? Напрасно. Он уже нежилец.
— Послушайте… — вновь попыталась Анисия остановить руку обезумевшей женщины.
— Поздно. Смерть за смерть! — рассмеялась та, но нанести вред мальчику не смогла. На ее лице читалась нешуточная борьба. Казалось, что-то проникло в ее разум, не позволяя совершить убийство, как бы она ни старалась.
Аня подошла ближе.
— Я, графиня Анисия Александровна Лусская, перед лицом Светлоликого даю магическую клятву, что не убивала Ждана Никатовича Лисицына, бастарда моего скончавшегося мужа. Если это ложь, то пусть магия покарает меня, — негромко, но четко произнесла она.
Тут же луч света вырвался из груди графини и вонзился в сердце преступницы. От неожиданности женщина вздрогнула и посмотрела на свою грудь. А затем медленно подняла глаза на Анисию.
— Что это? — спросила удивленно.
— Магическая клятва, подтверждающая, что я не убивала вашего сына, — тихо пояснила хозяйка дома и едва успела выхватить парализованного ребенка из ослабевших рук ошарашенной женщины.
Ярик забился в беззвучной истерике, а незнакомка посмотрела за спину Анисии и исчезла.
— Не успел! Сбежала, тварь! — недовольно воскликнул ворвавшийся в детскую Арсений.
— Упустили, — раздраженно подтвердил оборотень, появившийся следом за ним.
ГЛАВА 22
Ярика, еле успокоив, уложили спать в постели Анисии, но сама графиня никак не могла прийти в себя — ее до сих пор била дрожь. В душе́ скрутились в единый клубок два чувства: страх за жизнь ребенка и ужас от того, что преступница подобралась так близко. Аня постоянно прокручивала в голове эту встречу, не слушая ни Арсения, ни отца, ни кого-то другого. Ее словно переклинило.
— Стойте! — воскликнула она. От неожиданности мужчины чуть не повскакали со своих мест. — Та