— А теперь… На член, девочка… На мой, сука, большой член… — и опрокидывает рывком на раковину…
Я распласталась на ней и повисла всем телом.
Леднев быстро избавляется от брюк с трусами, входит таким мощным рывком, что мои ноги отрываются от пола, перед глазами темнеет.
Кричу от того, как это жестко и горячо… Слишком…
По ногам потекло.
Этот секс слишком сильно напомнил мне тот, что был у нас первый раз.
Тогда Кирилл тоже не церемонился и отымел меня…
Теперь он снова владеет моим телом, как ему заблагорассудится. Пальцы впились в мои бедра, он вколачивается быстро и жестко, двигаясь словно кролик, у которого слишком долго не было секса.
И потом, будто прочитав мои мысли, чуть замедляется, но теперь трахает на всю длину. Скользит почти до самой головки и вгоняет член поглубже в меня сочным, горячим, влажным шлепком.
— Боже, да… Вот это киска.… Девочка… Давай… Продолжай… Хлюпай… Теки… Теки на мой член… — выдыхает рвано.
Это ужасно и неправильно.
Слишком сильно похоже на изнасилование.
Но мои глубокие, отчаянные стоны, которые эхом отражаются от кафельных стен, говорят о другом.
— Еще? Еще? — спрашивает он. — Дааа… Ты хочешь еще… Давненько тебя так не ебали, да? Так, как ты любишь… Пожестче… А кто-нибудь тебе потом лизал? Лизал твою распухшую кису, которую разворотили большим членом, и она сладко ноет от того, что получила слишком много оргазмов, но… Не откажется получить еще немного?
— Вот ты… Ты и полижешь… — выдавливаю я.
Леднев прикусывает мою шею и разряжается в меня горячей серией толчков.
Господи, он в меня кончает!
Его пульсирующее, горячее удовольствие выплескивается в меня обильным потоком, смешивается с моей собственной смазкой и течет по ногам.
— А теперь… Кончай… — хмыкает Леднев.
— После такого?! Ни за что!
— Ой, какие мы гордые и… голодные… — просовывает руку между моим телом и раковиной, лаская клитор.
Честно говоря, мне хватило совсем немного, чтоб кончить, поскуливая, и пустив струйку слюны по раковине…
Это ужасно. Ужасно!
Мы оба — ужасные.
Он жестокий придурок, а я слабая дура.
— Умница… А теперь запомни. Ты только мой член обслуживаешь! — отзывается Леднев, невозмутимо отодвинувшись. — Повтори, Алина. Скажи: «Меня будешь трахать только ты, Кирилл!»
— Это было изнасилование.
— Для изнасилованной ты слишком активно подмахивала задом и вымаливала трах… Заканчивай с сосунками. Я серьезно! — говорит он мрачно. — Ты должна мне гребаную ночь и….
Леднев сверяется с часами, на миг задержав дыхание.
Это единственное, что выдает: он только что трахался, как дьявол. Так он даже не запыхался!
— Какая… Ночь?! Ты о чем!?
— О том, девочка моя. О том. Неужели ты думала, что все обвинения чудным образом рассосались сами по себе? Нет, мне пришлось постараться, чтобы это устроить. Так что все остается в силе. Ты должна мне гребаную ночь! — повторяет. — И только что отработала… из нее всего несколько минут, — завершает свою тираду.
— Ты…
У меня нет слов.
Ты пропал. Ты женат… Ты ублюдок, которых не видывал свет.
Ты знаешь хоть что-нибудь о прошлом?
Ты… понял, что Порохин в прошлом подстроил все?!
Слова и намерения путаются.
Тело в кисель.
Мысли — в кашу.
— Я выполнил свои условия. Теперь твоя очередь, Алина. В следующий раз я тебя предупрежу о своем визите, — говорит он. — А теперь извини. Дела.
Он поправляет одежду и… прокручивает обручалку на пальце, бросает на меня какой-то непонятный взгляд перед тем, как уйти…
Глава 20
Алина
«Сегодня в восемь. Я отправлю за тобой машину. Приоденься. Вещи привезут»
Сообщение прилетает рано утром.
Я перечитываю его и не могу поверить: что? Уже?
Какая рань?
Кошусь на часы. Три часа сорок два!
Тебе чего не спится, мудак?!
Всю ночь планировал, как меня «обрадовать»?
Было мало?
Продолжить кое-кому явно не терпится!
Не насытился, зверь? Ох, ещё бы… Один раз кончить, побыстрее, это не про Кирилла.
Не про прошлого Кирилла. Каким он стал сейчас? По ходу, таким же мудаком и остался. Голодным мудаком с роскошным телом и членом, на котором можно отправиться прямиком в рай.
Вагина ноет после вчерашнего. Но внутри сладко.
Ещё этот придурок в меня кончил…
Так что нужно принять меры, пока не поздно.
Я снова засыпаю, но просыпаюсь от жаркого сна, вспомнив один из уикендов, проведенных за городом в прошлом. Лето, бассейн, мы нагишом…
Кирилл усердно смазывал меня лосьоном после загара и мял все тело так, что на шезлонге подо мной собралась лужица. Потом я перевернулась на животик и позволила ему продолжать, выгибая попку повыше. Зная, как он ей одержим, как мечтал заняться анальным сексом, начинал дразнить, подготавливать. Этот раз не стал исключением, и совсем скоро он разминал пальцами звездочку заднего прохода, попросив меня немного приподняться, чтобы было удобнее второй рукой ласкать киску.
Как ловко он это делал… я сама раскачивалась взад и вперёд, нанизываясь на его длинные, крепкие пальцы, поскуливая, терлась.
— Больше, мне нужно больше, Кирилл, — призналась я, желая его как никогда ранее. Сомкнула локти, опустив на них голову и выгнулась совсем неприлично. Он выматерился и через миг уже прижимался толстой головкой хорошо смазанного члена к моей попке, погружаясь неспешно. Дрожа всем телом от желания вогнать сразу, но не делая этого.
Позволяя привыкнуть к тугой, немного болезненной, но такой приятной наполненности. Необычно, но остро и вкусно…
Все пошлости, что он со мной вытворял, все делал вкусно… я сама о многом просила.
А теперь?
Вчерашний секс больше походил на изнасилование, и пусть я кончила…
Между ног жарко.
Завелась?
Трогаю себя — да. Еще как…
Как в старые добрые времена.
Трусики можно снять.
Я нечаянно задевают рукой телефон.
Внезапно мне приходит в голову, очевидно, дурная идея. Но я решила её воплотить.
Все равно… моя жизнь изменилась.
И Кирилл не отстанет от меня, пока не получит сполна, так чего я теряю?
Я набираю его номер, придерживая телефон одной рукой.
Второй ласкаю себя, отбросив в сторону душное одеяло.
— Алло… — звучит сонно.
Кажется, он ответил не глядя.
Рядом слышится шорох и недовольный женский бубнеж, какого черта так рано…
Меня кольнуло злостью и ревностью.
Этот мужчина мог быть моим навсегда. Если бы не козни людей, которые нас развели…
И, возможно, я поступаю некрасиво по отношению к жене Леднева.
Да, некрасиво.
Сама пережила измену и знаю, как это больно, но…
Мы по разные стороны баррикад. Здесь каждая сама за себя. И, видит Бог, я этого не просила.