— Он не будет за тебя драться. Даже слова не скажет, — небрежно заметил Леднев.
— Отпусти. Хватит с меня этого цирка. Как ты меня нашел?
— Это было несложно, и я…
— Говори, что хотел! У тебя одна минута.
— Мало.
— Осталось еще меньше.
— Я развелся с Дьячковой. Этот брак был навязан мне в наказание за то, что я спутался с тобой. У брака был ограниченный срок и условия. Я откупился от всех и выкупил тебя и твои обязательства, но тебе уже об этом известно. Я тебя люблю и хочу, чтобы ты дала мне шанс! — выпалил он. — Я уложился за минуту?!
— У меня….
Просто голова кругом!
Я….
Но не так же!
— Я ничего не поняла из того, что ты сказал. Так, стоп! Я ничего… не хочу понимать, ясно?! Это ничего не изменит, и не сотрет мою боль.
— А если ты доверишься мне?
— Довериться тебе? Я доверяла тебе!
— И я тоже тебе доверял! Но ты…
— Порохин сделал это специально, ясно?! Он накосячил у вас в бизнесе, и ты обошелся с ним слишком круто, по его мнению. Тогда он решил отомстить тебе и сделал это единственным методом… Через меня! Он показал фото тебя с другой, и рассказал о твоих пристрастиях. Мне этого хватило, чтобы разозлиться и захотеть отомстить. Потом ты решил отомстить мне, и все закрутилось только вокруг того, чтобы сделать друг другу больнее!
— Я… в курсе, — выдохнул Леднев. — Я докопался до сути.
— И молчал?!
— Я только недавно до этого докопался и понял, как ошибся. Как мы оба ошиблись. Никто не должен был проходить через ту мясорубку, которую мы друг другу устроили! Никто… Я был неправ, слышишь? Тогда, десять лет назад, я даже разбираться не стал. Просто увидел тебя с другим, с моим другом. Просто вспомнил, как он на тебя смотрел, как вы ладили…
— Неважно, Кирилл.
— Важно!
Он вцепился в мои плечи бульдожьей хваткой.
— Это очень важно. В настоящем я не прикладывал руку к проблемам твоего отца, но был рад выпавшему шансу хоть так приблизить тебя к себе. Потому что так я мог бы быть ближе к тебе. Но на безопасных для себя условиях. Я больше не хотел тебя любить, притом не понимая, что все эти десять лет так и не смог выкинуть тебя из сердца. Иначе бы просто прошел мимо, и все. Просто. Прошел. Мимо… Но я не смог! Потому что все это время любил тебя и усердно выжигал это чувство из себя!
— Нет! Ты меня никогда не любил. По-настоящему! Иначе бы не принялся трахать другую девушку у меня на глазах, чтобы сделать больнее.
Леднев заскрипел зубами и шагнул ко мне, полный негодования.
— А ты? Если бы любила меня? По-настоящему… Почему сразу поверила каким-то старым фоткам? Почему не поговорила со мной.
— Потому что! — выкрикнула я и мы уставились друг на друга, как бойцы, которые уже устали сходиться друг против друга на одном и том же ринге.
— Мы любили. Как могли. Нашим отношениям тогда не хватило зрелости и мудрости.
— Зато сейчас мы зрело и мудро…. ненавидим друг друга.
— Нет. Я убежден, что чувства еще живы.
— Поэтому ты женился на Дьячковой? Ты выяснил все за прошлое и… все равно женился на ней! Как ты можешь это объяснить?
Нет, я же не серьезно спрашиваю, да? Не всерьез хочу знать, что у него стряслось?!
— Предлагаю сделать паузу и выдохнуть. Потом продолжить…
— Никаких пауз.
— Тебя шатает, глупая. Я не о себе пекусь, — озадаченно нахмурился Леднев.
У меня, действительно, немного кружилась голова от нахлынувших эмоций.
— Мне всего лишь противно рядом с тобой находиться.
— Тогда целоваться со мной будет еще противнее.
— Однозначно.
— Вот и проверим, так ли это, — сказал он, сграбастал меня в объятия и впивлся требовательным поцелуем в губы.
Глава 25
Алина
Думала, меня вывернет наизнанку или стошнит, или произойдет нечто ужасное, когда этот мужчина, причинивший мне столько страданий, вдруг возьмется меня целовать. Я вбила себе в голову, что он мне противен настолько, насколько вообще может быть противен человек!
Слишком много грязи, боли, унижения и неоправданных ожиданий, связанных с ним.
Слишком много раз его холодность и жестокость подрезала крылья моей надежде.
Но вопреки всему, вопреки моим собственным наговорам внутри себя, я не чувствую отвращения или отторжения.
Казалось, я буду ощущать, сколько раз он был с другой, и эта тень его принадлежности другой женщине будет висеть над нами черным проклятием.
Но ничего этого нет.
Те же знакомые, твердые, упрямые губы….
Тот же резкий, жадный захват, как будто он не может насытиться.
Кирилл не умеет быть нежным в начале, и сначала из него нужно долго-долго выкачивать эту одержимость на грани, срывая слой за слоем его броню.
Черт… Я вообще не хочу думать ни о чем таком!
Но мои губы охотно отвечают на горячий поцелуй вопреки моей воле.
И мысли становятся вязкими, неторопливыми. Лень думать о чем-то.
Устала сомневаться и ждать…
И искать другие варианты, наверное, тоже слишком устала. Другие мужчины слишком бледные и неинтересные по сравнению с ним. Разве я не заходила дальше с другими? Заходила, много раз… пыталась построить нормальные отношения. Но даже если мы доходили до секса, я с трудом выдерживала последние секунды касаний, и потом бежала в душ, сверкая пятками, чтобы быстро-быстро смыть с себя все.
— Черт, Алин.… Сколько лет впустую, м? — спрашивает он.
— Ты у меня спрашиваешь? Спроси у себя! Ты даже женился… — отталкиваю его и отхожу, обняв себя за плечи. — Мы встретились снова. У тебя был шанс выяснить все, но вместо этого ты… женился! Господи, как я тебя ненавижу… Порохин успел рассказать мне, чем руководствовался в прошлом. Я очнулась, полная надежды и намерения тебе все рассказать, но ты оказался женат!
— И ты не стала ничего говорить.
— О чем здесь можно говорить, Кирилл? Лишь о том, что ты, как и всегда, преследовал выгоду…
— А ты играла в гордячку. Сильную и несломленную… Чего тебе стоило в прошлом сказать, что ты не переспала с Порохиным?
— Ты бы поверил?
— Не знаю.
— Мы наломали слишком много дров, и твоя женитьба… — в очередной раз напоминаю я.
— Я договаривался о браке на Дьячковой задолго до того, возникла эта ситуация с твоим отцом. До того, как над тобой нависла угроза. В какой-то момент Дьячков понял, что я в тебе заинтересован, и он решил, так сказать, курировать