— Чтоооо?! Вонючим извращенцем, который купил бы меня, был… отец твоей жены?! Твой тесть?!
— Не думаю, что он купил бы тебя для себя, скорее, он просто избавился бы от тебя другим путем. Каким, даже не представляю. В конце концов, он рассудил так: выкупить тебя как шлюху на аукционе дешевле, чем если придется лишиться договорного брака и гораздо дешевле обойдется и для меня, в том числе. Видишь, какой заботливый тесть? — хмыкает. — Он беспокоился и о моем состоянии, в том числе. Потому что вытащить тебя из задницы, устроенной отцом, требовало немалых вложений.
— И ты все равно женился на его дочери!
— Я не сразу понял, кто за этим стоит. И я хотел тебя отпустить.
— Что?
— Хотел отпустить, — повторяет Кирилл. — Понимал, что ничего хорошего не выйдет. Однако ты пришла в себя и сразу же начала крутить романы, я снова не выдержал… Мне кажется, я вообще всегда плохо справлялся с мыслью, что у тебя кто-то есть или будет. Когда держишься на расстоянии, жить с этим почти получается. Но стоит вкусить немного… и все….
— Можно ли тебе верить, вот главный вопрос.
— И ты должна будешь ответить на него сама, — развел руками Кирилл. — Я честен и открыт перед тобой. Так, как никогда ранее.
Леднев помолчал, прежде чем продолжить.
Он внимательно следил за моей реакцией, и я, пусть даже испытывала самые противоречивые чувства, решила выслушать его.
Ведь однажды я уже хотела, чтобы мы поговорили. Но кто сказал, что подобные разговоры будут легкими?
— Я не сразу понял, кто стоит за покушением. Давил на Сысоева, но тот оказался ни при чем. Когда я напал на след, и он привел меня… к тестю, я уже знал, что потребую немедленного развода. Но он выставил условие, минимальный срок… Я не мог просто взять и уйти. Не мог просто так взять и развязать длительную, изнурительную войну. Мы слишком много весим и в денежном отношении, и в отношении имеющихся связей, понимаешь? Могла бы разгореться большая, сложная и затяжная война. И я бы бросился в нее с головой, если бы был уверен, что ты не пострадаешь. Но, увы, такой уверенности у меня не было. Я предпочел отделаться малой кровью… Пробыть в браке полгода и уйти. Мы договорились не пересекаться, и это оказалось самым сложным для меня. Вырвать хребет своей гордости и выступить перед тобой окончательным мерзавцем, но тем самым тебя спасти. Ты и не представляешь, как это было сложно, Алина, — выдохнул Леднев. — Я хотел возмездия, жестокого и кровавого. Но ситуация такова, что мне пришлось довольствоваться худым миром, и это лучший из вариантов. Я тешу себя лишь одной мыслью — у Дьячкова за эти полгода обнаружили рак. Неоперабельный. Он протянет на химии недолго и склеит ласты в мучениях…
— Настоящий брак, значит.
— С надеждой на то, что Дьячкова залетит, и у нас будут дети, а общие дети, наследие… Словом, Дьячков изворачивался до последнего, но, увы… На их беду я оказался бесплоден.
— Что?!
Глава 26
Алина
— Ты назвал себя бесплодным, потому что не успел сделать ребенка женушке?
Леднев подходит ко мне ближе со словами:
— Нет. Я знаю, что бесплоден. Я давно сделал вазэктомию. После того, как рассорился с тобой в прошлом. Решил, что мне больше не нужно это… — ему будто сложно говорить, но он переламывает себя. — Я разочаровался в браке и решил вычеркнуть для себя возможность ошибиться снова.
Я в шоке смотрю на него:
— Тогда зачем ты заставлял меня пить контрацептивы? Эгоист!
— Не хотел палиться раньше времени. Не хотел трезвонить об этом всюду. Иногда и у стен могут быть уши. Так что… Теперь я свободен. Ценой… предательства. Назовем это так. Но я принес свою повинную голову на твой суд и только тебе решать, что с ней делать. Я не могу без тебя. Никогда не смогу… Проживу, болтаясь как черт знает что… Это и жизнью назвать сложно, пустышка.
— Ты поступил очень…. Очень опрометчиво, Леднев. Даже если я… Господи!
Смотрю на него с отчаянием.
— Зачем ты лишил себя возможности иметь детей?! Зачем?!
— Ты бы хотела? — спрашивает он, разволновавшись.
Мы никогда прежде не поднимали эту тему. Нам было достаточно нас двоих, мы болтались в кипящем океане наших страстей и наслаждались обществом друг друга.
Но сейчас, спустя десять лет, когда мне больше тридцати, а Ледневу уже за сорок… Задумывалась ли я о детях? Сотни, тысячи раз! Я иногда думала, как жаль, что мы не успели завести ребёнка в браке. Но потом я начинала думать, не воевали бы мы еще и из-за ребенка? Не отобрал бы его у меня Леднев? Или отвернулся бы от нас? Любой из вариантов для меня был смерти подобен.
— Да, я бы хотела, — признаюсь, расплакавшись.
Если это не признание в любви, то что это?
Кирилл меня обнимает и долго-долго держит в объятиях, позволяя прорыдаться. После таких откровений с его стороны я с трудом держусь на ногах, а последние новости меня просто подкосили.
Потом он начинает целовать мое зареванное лицо.
— Солено-горькая. Но я не пробовал в жизни ничего слаще тебя… — признается он и вкладывает мне в ладонь небольшой ключ.
— Что это?
— Я заморозил свои образцы. Сдал в банк на хранение перед тем, как… окончательно лишить себя возможности делать детишек. Это ключ от банковской ячейки, где лежат документы. Я дарю тебе право использовать свой материал.
— То есть, ты даришь мне свою сперму?!
— До последней капли. Если захочешь, мы можем взять и сделать столько детишек, сколько пожелаешь…
Я смотрю на ключик сквозь слезы.
— Это твоя очередная шутка? Проверка? Игра во что-то?
— Это правда. Я могу показать тебе договор, если не веришь.
— Ты…
Я ударила его по плечам руками.
— Ты даже сейчас в своем репертуаре. Измочалил мое сердце на клочки, а теперь даешь шанс! Ты… Боже, мне кажется, в моих чувствах к тебе всегда будет капелька ненависти за то, что ты… такой…
— От ненависти до любви всего один шаг, Алина. Сделаем его вместе? — предлагает Леднев, опустившись на колено. — Ты выйдешь за меня, Алина?
— Снова стану Ледневой?
— Так и есть. Снова станешь Ледневой Алиной. Моей женой… На этот раз навсегда. Я больше не позволю нам так тупо проебать этот шанс.
Не слишком ли легко ему достанется мое прощение? А впрочем, стоит ли измерять и сравнивать, кому больше досталось? Я не знаю, есть ли