– До экзаменов осталось два месяца. Как думаешь, ты поступишь?
Энн вздрогнула.
– Не знаю. Иногда мне кажется, что всё будет хорошо, а иногда становится ужасно страшно. Мы усердно учились, и мисс Стейси с нами столько занималась, но всё равно можем не пройти. У каждого из нас есть слабое место. Моё – это, конечно, геометрия, у Джейн – латынь, у Руби и Чарли – алгебра, а у Джози – арифметика. Муди Сперджен уверен, что провалится на английской истории. В июне мисс Стейси проведёт для нас пробные экзамены, такие же сложные, как настоящие, и оценивать будет по всей строгости, чтобы мы представляли, что нас ждёт. Мне очень хочется, чтобы всё это скорее закончилось. До тех пор я не успокоюсь. Иногда я просыпаюсь посреди ночи и думаю, что же делать, если не поступлю.
– Ну как что, попробуешь поступить в следующем году, – беззаботно ответила Марилла.
– Ох, не думаю, что у меня хватит на это духу. Если я провалюсь, это будет таким позором, особенно если Гил… то есть другие ребята сдадут. И я всегда так волнуюсь на экзаменах, что всё путаю. Вот бы мне выдержку как у Джейн Эндрюс! Ей всё нипочём.
Энн вздохнула и, оторвав взгляд от чарующего весеннего мира, манящего лёгким ветерком, синевой неба и молодой зеленью в саду, решительно погрузилась в учебник. Энн знала: впереди будет ещё не одна весна, но если она не сдаст экзамены, то уже никогда не сможет насладиться ими в полной мере.
Глава XXXII
Списки поступивших
Окончился июнь, а вместе с ним учебный год и пора правления мисс Стейси в маленьком школьном королевстве Эвонли. В последний учебный день Энн и Диана шли домой очень подавленные. По их красным глазам и влажным носовым платкам нетрудно было догадаться, что прощальная речь мисс Стейси тронула их сердца ничуть не меньше, чем речь, которую при схожих печальных обстоятельствах произнёс три года назад мистер Филлипс. У подножия поросшего елями холма Диана оглянулась на школу и глубоко вздохнула.
– Кажется, вот всё и закончилось, да? – уныло сказала она.
– Тебе не стоит грустить так сильно, как мне, – сказала Энн, тщетно пытаясь отыскать на платке хоть одно сухое место. – Осенью ты снова сюда вернёшься, а я, кажется, покидаю нашу старую милую школу навсегда… ну, если повезёт на экзаменах.
– Но это будет совсем не то. Не будет ни мисс Стейси, ни тебя, ни Джейн, ни Руби. И сидеть я буду одна. Невыносима даже мысль о другой соседке. Ах, как же славно нам было вместе! Так тяжко думать, что всему этому пришёл конец.
Две крупных слезы скатились по её носу.
– Если ты продолжишь плакать, то я тоже не смогу успокоиться, – взмолилась Энн. – Только я убираю платок, как вижу, что у тебя опять навёртываются слёзы, и из-за этого плачу снова. Как говорит миссис Линд: «Если не можешь быть весёлой, развеселись, насколько сможешь». И я думаю, что в следующем году вернусь в школу. Я сейчас точно знаю, что не поступлю. В последнее время мне так кажется всё чаще.
– Но ведь пробные экзамены ты сдала отлично.
– Да, но на них я не волновалась. Стоит мне лишь подумать о настоящих экзаменах, как сердце охватывает леденящая, отвратительная дрожь. Ещё и номер достался тринадцатый. Джози Пай говорит, что это несчастливое число. Я не суеверная и знаю, что от этого ничего не зависит. Но всё же хотелось бы мне другой номер.
– Жаль, я не могу поехать в город с тобой, – сказала Диана. – Мы бы чудесно провели время. Хотя тебе, наверное, придется зубрить по вечерам.
– Нет, мисс Стейси взяла с нас обещание, что мы вообще не откроем учебники. Она сказала, что это нас только утомит и запутает, и велела не думать об экзаменах, гулять на свежем воздухе и ложиться спать пораньше. Совет хороший, но, думаю, следовать ему будет трудно. Хорошим советам всегда следовать трудно. Присси Эндрюс рассказала мне, что всю неделю до экзаменов до полуночи сидела над учебниками и изо всех сил зубрила, и я твёрдо намерена просидеть не меньше. Со стороны твоей тёти Джозефины было очень любезно пригласить меня остановиться у неё.
– Ты напишешь мне из города?
– Да, напишу во вторник вечером и расскажу, как прошёл первый день, – пообещала Энн.
– Тогда в среду я буду дежурить на почте, – торжественно пообещала Диана.
В следующий понедельник Энн уехала в город, а в среду Диана, как и ожидала, получила от неё письмо.
«Дражайшая Диана,
Вот и настал вечер вторника. Пишу тебе из библиотеки Буковой Рощи. Вчера вечером мне было ужасно одиноко и очень сильно хотелось, чтобы ты была со мной. Я не стала зубрить, потому что дала мисс Стейси слово, но удержаться и не открыть учебник по истории было очень трудно, и я чувствовала себя совсем как раньше, когда пыталась удержаться от чтения книги, пока не доделаю уроки.
Сегодня утром за мной зашла мисс Стейси, и мы пошли в академию, забрав по пути Джейн, Руби и Джози. Руби дала мне потрогать свои руки: они были холодные как лед. Джози сказала, что я выгляжу так, будто всю ночь глаз не сомкнула, и что вряд ли у меня вообще хватит сил выучиться на учителя, даже если я поступлю. Время идёт, а мне порой кажется, что я так нисколько и не преуспела в том, чтобы полюбить Джози Пай!
Когда мы пришли в академию, там уже было множество поступающих со всего острова. Первым мы увидели Муди Сперджена, он сидел на ступенях и что-то безостановочно бормотал себе под нос. Джейн спросила его, что это он, собственно, делает, а Муди ответил, что просто повторяет таблицу умножения снова и снова, чтобы успокоиться, и умолял не перебивать его, потому что если он хоть на мгновение остановится, то испугается и позабудет вообще всё, что когда-либо знал, а таблица умножения надёжно удерживает все знания на своих местах!
Когда нас распределили по классам, мисс