От имени моего и великого деда моего я выдал сие свидетельство моему брату и сыну в Боге шейху Абдуль-Рахману Эль-Арифу, сыну Омара Калийского, потому что я видел в нем сильное и искреннее желание предать себя богослужению. Я позволил ему занять место учителя и наставника суфиев Ахмедийской секты, и сверх того я назначил его своим послушником и наместником в Кадирийской секте».
24. Знаменитые суфии
В истории ислама не так просто определить, кто был суфием, а кто нет. Многие мусульманские поэты проходили посвящение в то или иное братство, но вели совершенно светский образ жизни, полный веселья и вина, хотя и писали духовные стихи. Кто знает, был ли суфием Омар Хайям?
Находилось и немало мошенников, которые выдавали себя за суфиев ради корысти. Аль-Максиди описывает, как в одной общине его приняли за суфия, потому что он был в шерстяной одежде. Его тепло встретили, накормили и ввели в жизнь братства. Ему ничего не стоило прикинуться своим: он пел и кричал вместе со всеми, декларировал стихи и участвовал в религиозных чтениях. Вскоре он приобрел большой авторитет и стал считаться образцом добродетели и благочестия. Люди старались коснуться его одежды, просили его благословения, говоря, что никогда не видели такого великого факира, несли ему в дар деньги и одежду. Так продолжалось, пока аль-Максиди не сбежал из братства, выяснив о «святых» все, что хотел.
В то же время в истории ислама было немало выдающихся личностей, относительно взглядов которых нет никаких сомнений. Некоторые из них стали признанными столпами суфизма, другие прославились скорей как политики или поэты.
Ас-Сухраварди (1155–1191)
Первым в их ряду можно назвать имя Шихаб ад-Дина Йахьи ас-Сухраварди, «однофамильца» создателя одноименного тариката. Этот неоднозначный богослов в своей книге «Хикмат аль-ишрак» разработал учение об озарении – ишрак, где мусульманские догматы были связаны с эзотерическими школами Персии и теориями исмаилитов. С точки зрения ортодоксального ислама взгляды Сухраварди выглядели более чем спорно. По сути дела, он проповедовал синкретическую смесь разных теософских идей, своего рода философский мистицизм, лишь формально отсылавший к мусульманству. В Алеппо, где Сухраварди жил в последние годы, улемы потребовали сначала его высылки, а затем и казни. Поводом для обвинения шейха в нечестии послужило его замечание о том, что Аллах может создать нового пророка после Мухаммеда. В 36 лет Сухраварди был казнен султаном Салах ад-Дином, недовольным дружбой сомнительного проповедника со своим сыном Маликом аз-Захиром. Для многих суфиев ас-Сухраварди стал источником мистических прозрений и иконой мученичества.
Аль-Газали (1058–1111)
Ахмад аль-Газали обладал такими достоинствами в глазах мусульман, что ему дали прозвище «Доказательство ислама». Говорили, что если бы Коран был утрачен, то его учение можно было бы полностью восстановить по трудам аль-Газали.
По мнению историков, аль-Газали был первым, кто оправдал существование мистицизма в исламе. Богослов и знаток права, преподаватель греческой философии, он оставил двор халифа, свой высокий пост в знаменитом багдадском медресе и стал странствующим дервишем. После десяти лет суровой аскезы он обрел просветление. В книге «Возрождение богословских наук» аль-Газали доказал совместимость мистики и традиционного ислама, а в сборнике наставлений «Алхимия счастья» кратко описал путь суфия к постижению Бога, состоящий из десяти стадий. Суфии говорили, что достаточно прочитать эту книгу, чтобы впасть в экстаз. «Если бы мог быть пророк после Мухаммеда, то это был бы аль-Газали», – утверждали его почитатели.
В то же время в исламе аль-Газали имел крайне противоречивую репутацию. Говорили, что с суннитами он был суннит, с суфиями – суфий, с философами – философ (Ибн Рушд). Его то обвиняли в эклектичности и даже беспринципности, то превозносили как носителя всеобъемлющего знания и универсалиста. В глазах многих критиков он выглядел изменчивым как Протей, странным «смешением несоединимого» (Ибн Сабин), который «не смог переварить всех философов, которых поглотил». Исмаилит Али ибн аль-Валид писал, что аль-Газали хватался за все мировоззрения подряд только для того, чтобы их разрушить. В Магрибе при правлении Альмохадов его работы были осуждены и сожжены как еретические.
Аттар (1145–1221)
Поэт Фарид-ад-дин Аттар, родом из Нишапура, в молодости был преуспевающим врачом. Однажды в его аптеку зашел дервиш и попросил подаяния. Аттар был слишком занят пациентами и не обратил на него внимания. Тогда тот сказал: ты все копишь богатства, а что ты будешь делать, когда придет время покинуть этот мир? Аттар ответил: умру, как и ты. Тогда дервиш лег на пол, прочитал молитву и умер. Это так поразило Аттара, что он оставил прежнюю жизнь и стал дервишам.
Кроме знаменитых «Рассказов о святых» он написал поэму «Парламент птиц» – библию суфизма, вдохновлявшую многих шейхов, – и еще 112 книг. Аттар считал, что суфий в «безумии любви» может не соблюдать религиозные обряды. Без Бога суфий все равно что рыба, вытащенная из воды. Благодаря любви движется каждый атом во вселенной, любовь – это пламя, а все остальное – дым. По легенде, Аттар погиб как мученик при взятии Нишапура Чингисханом.
Ибн Араби (1164–1240)
Мухйи ад-Дин ибн Араби, «величайший шейх» (шейх акбар), «кутб кутбов», как называли его суфии, родился и вырос в Андалусии. Сделав блестящую придворную карьеру, он в 38 лет отправился путешествовать и больше не вернулся на родину, полностью уйдя в мистическую жизнь.
После серии озарений Ибн Араби пришел к выводу, что прошел тот же путь, что и пророк Мухаммед, и унаследовал его пророческую миссию. Главной его книгой стали «Мекканские откровения», которые он считал прямой и непосредственной истиной, переданной от самого Аллаха. Ибн Араби говорил, что каждая буква в них была написана по божественному внушению и что сама структура ее определена Аллахом. Про другую свою книгу, «Геммы мудрости», он сказал, что она передана ему во сне Пророком. Получалось, что обе они равноценны Корану.
Ибн Араби называли «гением систематизации», поскольку он собрал и подытожил все предшествующие сведения о суфизме, включая устные предания. Некоторые свои труды он для большей наглядности сопровождал рисунками, таблицами и схемами. Хадисы и даже Коран он толковал аллегорически и обращался с ними настолько вольно, что это выводило из себя консерваторов-улемов. Его перенасыщенные мыслями трактаты напоминали причудливый калейдоскоп, в котором богословие перемешивалось с метафизикой, философия – с игрой слов, парадоксы – с поэтическими метафорами. Часто казалось, что он намеренно что-то не договаривал, давал расплывчатые определения и сбивал читателя с толку. Считается, таким способом Ибн Араби старался внушить мысль, что проявления истины