Подписано рукою моею, при свидетелях, в день праздника Immacolata Concezione – Непорочного Зачатия в замке Маттеи.
Пьетро да Маттеи.
Мы свидетельствуем, что это правдивое и точное описание событий.
Отец Джованни Виллани из церкви Святой Маргериты, Альбаретто, мессер Томмазо Робеллини, мессер Джованни Мартинелли, Его светлость Роберто Фольетти, викарий Пистойи.»
* * *
Саша вышла во внутренний двор, потом прошла вторым двором к подвесному мосту. Спустилась в парк.
Закат разливался над лесом как расплавленное золото, окрашивая кроны деревьев в багрянец. Лёгкий туман, едва заметный, стелился между стволов – не густой, не зловещий, а прозрачный, как дыхание. И в тумане на миг Саше почудился тонкий силуэт в белых одеждах, развевающихся на ветру, которого не было. А рядом – еще один силуэт.
Словно две Маддалены, женщины с одним именем, разделенные веками, встретились, и плыли среди деревьев, словно подруги вышли прогуляться по парку на закате. Обе тайны раскрыты, они больше не в земле; две женщины отныне обрели покой. Легкое туманное облачко взметнулось с земли- рядом с тонким силуэтом стоял ребенок. Маленький мальчик.
Ты и в признании соврал, Пьетроне да Маттео. Разве воина, закаленного сражениями, может мучить так сильно вина за смерть женщины, которую ты так толком и не узнал – даже смешно. Дело в другом…
Жена призналась тебе в беременности и ты не мог оставить замок бастарду. Но мысли, не убил ли ты собственного сына, лишили тебя сна. Вот и бродишь ты во дворах замка, пугая его хозяев ищешь свою семью…
Она моргнула – и уже не было силуэтов, только вечерняя дымка стелилась среди деревьев.
Саша стояла и смотрела, пока солнце не скрылось за лесом, а золотое небо не потеряло краски, не превратилось сначала в розовое, потом в размытое серое.
Тогда она вернулась в замок и остановилась, потрясенная. Мелкие белые цветочки, что пробивались через древний камень так и остались белыми, а розы на огромном кусте… нет, как такое может быть? Розы изменились.
Лепестки, ещё утром чистые и холодные, как первый снег, теперь стали бордовыми, бархатными, глубокими, как нарядное платье кастелланы – правительницы замка, надетое на праздничную трапезу. Они не увяли, напротив – распустились, превратились в огромные шары, словно ожили, оттаяли.
Саша подошла, осторожно коснулась лепестка. Теплый, нагретый закатным солнцем, как и старый камень крепостной стены.
Из замка вышла Сибилла. Увидела розы – и замерла, так и стояла с открытым ртом и вытаращенными глазами.
– Они…бордовые… Как это? Как это возможно? Джанфранко, иди скорее, посмотри!
За стеной в саду зазвенели синие колокольчики, а может две подруги рассмеялись над какой-то шуткой. Всего на миг. А потом все стихло.
Эпилог
Лука снова уехал в ночь, и Саша снова стояла у ворот замка и смотрела вслед огням его машины.
– Когда свадьба? – Спросила она, провожая комиссара.
– Никогда.
– Ты с ума сошел? В смысле – никогда? Как это? А Франческа? Лука, ты что?
– Только не принимай на свой счет. Знаешь, я просто понял, что так нельзя. Все не то. Но я… Сань, ты не обидишься, надеюсь? Я тебя не люблю. Тьфу… опять получается какая-то ерунда… В смысле я тебя очень люблю, ты всегда будешь близким и дорогим мне человеком. Без тебя в моей жизни будет чего-то не хватать, даже если порой придется вытаскивать тебя из опасных ситуаций и… ставить треккер на твой телефон.
– Лука!!!
– Так вот. Я очень тебя люблю, но это не любовь к женщине. Той любви нет уже давно. Я просто понял, что вариант Массимо – раствориться в семейной жизни растолстеть и обзавестись хозяйством – это не мой путь. Вернее, может, и мой – но не сейчас. Я так и не встретил ту женщину, с которой не будет сомнений. Но однажды это случится.
– А Франческа? Как же… Когда ты скажешь?
– Плохо. И ужасно с моей стороны. Но я уже сказал. Она хорошая девушка и непременно встретит человека, с которым у них будут общие взгляды на свадьбу и совместную жизнь. По крайней мере я не прятался и не убегал, как одна моя знакомая, которая никак не могла решиться на серьезный разговор.
– Я действительно никак не могла решиться… очень трудно сказать человеку, который тебя любит, что у вас ничего не получится. Почти невозможно…Особенно если он самый лучший на свете человек, которого не в чем упрекнуть.
– Погоди-ка… теперь ты меня пугаешь. Надеюсь, ты сейчас обо мне?
– О тебе, о тебе, не пугайся. Завтра я возвращаюсь домой. Но знаешь, чего я хочу больше всего на свете прямо сейчас? Оказаться в замке Кастельмонте. Пить вино с тобой и графом Роберто. А потом уйти в свою комнату с мадонной в изголовье и спать до утра так крепко, как спится только там.
– Ты не заболела? Не помню ни одного случая, чтобы мы с графом поднимали бокалы вместе.
– Вот поэтому это лишь мечты.
Огни машины скрылись среди деревьев, а Саша еще долго стояла у подъемного моста.
Вот уже совсем скрылось солнце, смолкли птицы и серые сумерки стали синими, сменяясь ночью. Пора было идти в замок, ведь вот-вот запрут ворота.
Девушка ступила на подвесной мост, соединяющий два мира- ночной лес за спиной и покой маленького уютного замка. Казалось, что этот мост олицетворяет и переход в ее собственной жизни и только от нее зависит, куда он приведет.
Стояла абсолютная тишина. И темнота. Только фонарь у ворот ещё горел, а каменный рыцарь еще сильнее оперся на свой щит. Даже стражам свойственно уставать, когда они бессменно стоят на посту последние семьсот лет.
Она в последний раз обернулась в темноту, которая больше не пугала.
И замерла.
Ночь вспыхнула.
Не молниями, не пожаром, не светом фар, а сотнями, тысячами крошечных серебряных огоньков, включившимися одновременно в лесу, в парке.
Luccioli – светлячки. Они загорелись на земле и среди травы, засияли в воздухе яркими фонариками. Как будто звезды упали с неба и стали совсем крохотными, чтобы горстями собирать их в ладони. Ладони, полные серебряных звезд…
Они кружились в ночи, сияли в темной траве, танцуя под неведомую музыку.
Саша никогда не видела их в таком количестве. Это были не насекомые, а тихий, мерцающий, очень древний свет.
Она стояла, не дыша. Ветер тронул волосы, но не посмел коснуться травы, спугнуть крошечных