- «Спокойной ночи, сладких снов, моя герцогиня», - произнесла вслух Ниртак. – Хм-м… И всё? – удивленно подняла глаза на отражение, на лице которого было точно такое же удивление. Если не больше. – И что это значит?
- Хотела бы я у него спросить, - Катя повертела в руке бумажку, чтобы убедиться, что с обратной стороны никаких приписок нет, разгладила ее на столе, еще подержала на ней ладонь в надежде, что проявится что-то новое, но нет. То же самое «спокойной ночи». – У меня только один вариант.
- Какой?
- Он писал это своей любовнице и перепутал адресата. Может, в момент отправки случайно вспомнил про меня, и светляки это считали.
- Не-а, не катит, - замотала головой Ниртак. – Письмо точно тебе. Эти зеленые обормоты никогда не ошибаются. Это во-первых. Во-вторых, ты не смогла бы его дешифровать. Для того шифр и придуман, чтобы посторонние не читали.
- А-а. Тогда не знаю.
- Ой, а есть еще и в-третьих, - оживилась Ниртак, захлопав в ладоши. – Кимерия-то не герцогиня. Она задрипанная баронесса.
- Вообще-то, он мог назвать ее так, считая будущей герцогиней, - фыркнула Катя, подчеркнув «будущей», но доводы подружки приняла. Шифр есть шифр. Тут не поспоришь. – Тогда возникает вопрос. Какого черта Климент заморачивался с тайнописью, а нацарапал всего лишь обычное пожелание? Есть идеи?
- Пока нет. Идей ноль, - задумалась Ниртак. – А вот наблюдение есть. Твой муж ведет себя странно.
- Похоже на то, - согласилась с ней Катя. – Но знать причину этого не хочу. По крайней мере, сегодня. А хочу запереться, поужинать и лечь спать. И дрыхнуть до самого утра. С тобой хотя бы не страшно. И хорошо, что лето. Печь топить не надо, - оглядевшись, оной в комнате не обнаружила. Наверное, в доме имеется центральное отопление с отдельной котельной в подвале.
Выспросив у подружки, как запечатать входную дверь, узнала, что проще некуда. Надо снова приложить ладонь и сказать «запираю именем моим, им же открою». Сбегала перед этим «в кустики». Аналогичную манипуляцию проделала с дверью в каморку. Так надежнее. Усадьба, хоть и не дворец дракона, всё равно большая и стоит на отшибе. Мало ли кто может случайно или намеренно сюда припереться, узнав, что вернулась прежняя хозяйка. Вон одного соседушку уже принесло. Что б ему пусто было.
Затем вытащила из чемодана платья и развесила их в шкафу из дубового массива, раньше бывшего светлым, но со временем потемневшего. Обнаружила внутри еще несколько платьиц попроще, менее пышных, а на полках слева аккуратно сложенные кофточки, юбочки, постельное белье хорошего качества и ночнушку. Та совсем в тему. Спать голой как-то не очень удобно, да и прохладно. И нисколько не брезгливо. Стирано же. Да и тело то же самое.
Умыться только не получилось, поздно спохватилась, а выходить из комнаты в поисках ванной уже не хотелось. Решила, что водными процедурами займется утром.
- Ну-ка посмотрим, что там герцог нам пожертвовал со своего барского стола, - заглянула в корзину, в которой стояли две небольшие закрытые кастрюльки, сбоку от них лежало что-то жирное, завернутое в бежевую бумагу, бутыль (двухлитровая с виду) с красным содержимым, бутыль с желтым, каравай ржаного хлеба и блюдо с пирогом. – О, и про деньги не забыл. Красавчик, - вытащила с самого дна расшитый золотой нитью черный бархатный кошель, брякнувший монетами.
- И герб свой в обязательном порядке сунул, - неприязненно отозвалась Ниртак о вышивке с головой дракона.
Разобравшись с одержимым корзины, Катя выбрала ножку гуся и ломоть хлеба, запивая их красным компотом из ягод непонятного, но приятного вкуса.
- Вот теперь можно поговорить о заговоре с Олеаром. Что в нем такого, что дракон взъерепенился и требует развода? – спросила Катя, откусывая отлично прожаренное мясо.
- Олеар… Угу… Давай начну с него, - Ниртак скорчила рожицу, на которой читалось «ох и гад же он». Но тут же улыбнулась. – А так-то он классно придумал… Ой, - спохватилась, что начала не с того. – В общем, сама сейчас поймешь.
- Жду, - Катя отхлебнула компот прямо из горлышка бутыли.
Ну, кружек со стаканами никто (муж-дракон) не предусмотрел. Сразу видно, что провизию собирал мужик. Ни вилки, ни ложки, хотя в одной кастрюле явно был суп, а в другой что-то похожее на рисовую кашу, которую предполагалось, видимо, есть руками. Так вкуснее, наверное. Хех.
- Ты не очень-то на альбомаку налегай, - проследив, сколько Катя сделала глотков, предупредила ее подружка, когда бутыль поставили на стол. – В ней, конечно, мало градусов, но это вино. Феи гонят из цветочного нектара и по всему иномирью продают. Забористая штука.
- Да? – удивилась Катя, не почувствовав никаких градусов. – Тогда закушу, - снова принялась за гуся, в меру жирненького и не сухого, не пережаренного. У нее самой никогда так вкусно не получалось, а новогодний запеченыш с яблоками могли грызть только гости с хорошими зубами. – Климент, похоже, решил, что наш развод надо отметить. Или нервы мне успокоить, - усмехнулась. – Так что там Олеар?
- Он твой двоюродный брат, кузен по маминой линии. С официальной точки зрения.
- А есть и неофициальная?
- Есть. Он тебе не родня.
- Не поняла. Это как?
- Как, как. Не родной, значит.
- Нир, завязывай темнить, - Катя покосилась на бутыль, раздумывая, стоит ли выпить еще или нет. В голове не зашумело, а вкус у альбомаки довольно приятный. – Поясни, - решив, что от такого количества хуже не будет, добавила к гусю пару глотков.
К концу ужина, вытягивая будто клещами из словоохотливой подружки нужную информацию, обширно приправляемую фактами разной степени полезности, Катя узнала следующее.
Олеар – сын от первого брака ведьмы, жены старшего брата Амирансы, мамы Катрин. По идее он, конечно, двоюродный брат, а на деле даже близко не стоял. Вот так объяснялся сей парадокс. К тому же родня жила в другом королевстве, прилично далеко от Империи драконов. Поэтому виделись редко, и Катрин имела весьма смутное представление о кузене, встретив его только однажды, когда тот был зеленым юношей,