- Может, потрогать? Помнишь, ты вырез разглядывала. А потом что сделала? – подсказала Ниртак. – В гримуаре инструкций на этот счет не было?
- Не помню. Нет, - Катя задумчиво посмотрела в окно, где солнышко начинало печь сильнее, отогревая охладившуюся за ночь почву с деревьями и травой, трепыхавшимися под легким ветерком. – Амиранса писала, что я пойму сама. А лучше бы да, сочинила инструкцию. Хотя вряд ли она рассчитывала, что в теле ее дочери буду я, которая ни бельмеса в магии не понимает, - собрала платье в талии, представляя, какого размера по ее замыслу эта талия должна быть.
- Ух, ты ж! – восхитилась Ниртак, увидев, как мгновенно преобразилась скучная одежда. – Ты вот так считаешь? Ой, а рукава-то какие чудны̉е. Но красивые. Точно-точно, ни у кого таких не будет.
- Прикольно, - удивилась Катя тому, что колдовать оказалось совсем просто. – Эх, еще бы цвету сюда добавить, чтобы переливалось чуточку фиолетовым, - решила проверить свою теорию и погладила подол.
И точно. Платье засияло по-другому, оставаясь коричневым. Но под солнечными лучами, которые уже проникли в спальню узкой полосой, блестело чуть-чуть сливовым.
- Прям слов нет, - восхитилась Ниртак. – Оно такое… такое… - сложила ручки в общий кулачок и, подставив его под подбородок, покачала плечами влево-вправо. – Офигенское, как ты говоришь. Не хуже фуксии. Как же я хочу в нем оказаться! Надевай быстрей! – заелозила на стуле, потом вскочила и закружилась по спальне.
По мере переодевания Кати отражение тоже преобразовывалось и вскоре выглядело вполне респектабельной леди, затянутой красивым корсетом, ниже которого расцветала пышная юбка.
- С ума сойти, - Ниртак вертелась перед зеркалом и так, и этак, ощупывала талию, приподнимала вверх подол, обнажая щиколотки и голые ступни, делала круг вокруг себя на одной ножке и радостно смеялась. – Представляешь, мы теперь весь город можем одевать. Вот и денежки появятся. Правда, не сильно большие, с бедных много не возьмешь, но хотя бы будут.
- Как вариант, - кивнула Катя, выбирая туфли, красные, которые к платью вполне походили. – Только мне не очень нравится брать с бедных деньги… как-то это…
- Ну да, - вздохнула Ниртак, останавливая свою круговерть. Помолчала, а потом выпалила. – Так можно с богатых брать. Надо только креативненько это обставить.
- Может быть. Надо подумать.
Затем последовали умывание, чистка зубов, быстрый завтрак, сбор в общую папку документов и долговых расписок, вслед за чем Катя отправилась к барону Карилидису. Полетела на метле, решив не тратить время на дорогу, хотя и рядом. А ещё не хотелось, чтобы блестящие лаковые туфли покрылись пылью. К тому же каблуки были такого приличного размера, что попади нога в какую-нибудь ямку-ухаб, ногу можно подвернуть. Зачем рисковать?
***
- Ты подставила меня. Я не понимаю почему. Ответь мне. Почему?
Грозный Климент сидел в любимом золоченом кресле, стоящем у дальней стены огромного зала торжеств, который находился в центре первого этажа драконьего замка. Широко раскинул мощные ноги, облаченные в черные брюки костюма, и впился ногтями в подлокотники. Пытался себя успокоить и не дать зверю вырваться наружу. Тот был зол и был готов палить всё вокруг, лишь бы снять напряжение.
К нему быстро, цокая по гранитному полу, приближалась девушка. Рыжеволосая с зелеными глазами. Одетая в голубое, цвета летнего неба, платье из последней столичной коллекции госпожи Аннет.
- Я прилетела сразу, как только ты меня позвал. Я думала, ты готов сообщить мне, что, наконец, разводишься, и мы снова будем вместе. А ты задаешь какие-то странные вопросы.
Красотка капризно поджала губки, останавливаясь перед драконом. Огляделась и не нашла, куда можно сесть. Кресла для жены и стульев, которые обычно расставлялись справа и слева от «трона», не наблюдалось. Хмыкнув, она подошла ближе и взгромоздилась на подлокотник, протянув руки для объятия, закидывая правую на шею мужчины. Тот её перехватил, не дав к себе прикоснуться, сморщился как от зубной боли, вскочил, нервно зашагав по залу.
- И ведь я, дурак, тебе поверил, не увидев метки. Поверил, что Катрин меня обманула. Моя Катрин, единственная, кто любил меня искренне в отличие от тебя, - остановился напротив девушки, с лица которой мгновенно сошла радостная улыбка. – Каким колдовством ты сняла мою метку истинности?
- Что-о-о? – та округлила глаза. – Я-а-а? – замотала головой. – Я не могла. Я не умею. У меня и сил-то ведьмовских столько нет. Это всё Олеар. Это он сделал фальшивку. Причем здесь я?
- Вот и мне интересно причем?
- Ты хочешь сказать, что у тебя снова что-то появилось? – нахмурилась девушка. – Не-не-не. Этого не может быть. Когда ты заявил о разрыве нашей помолвки, отец решил проверить истинность Катрин, потому что он ей не поверил. И обратился к одному очень старому колдуну. Не помню, как его зовут. Но он один из тех семи, кто самые сильные маги нашего иномирья.
- Вот как. Не поверил, значит.
- Конечно. А ты что хотел? Когда его любимую дочурку отвергают только потому, что у какой-то… - Кимерия, а это была она, не смогла сдержать презрение к имени Катрин, но и обзывать соперницу не стала, чтобы не навлечь гнев дракона. – Что у какой-то деревенской простофили вдруг ни с того ни с сего взялась метка.
- На самом деле так и бывает. Она берется неизвестно откуда. Магия непредсказуема. Ты же ведьма и должна это знать, - фыркнул Климент и снова стал расхаживать перед креслом, где уселась бывшая невеста. – Но ты даже не представляешь, как это сладко найти свою истинную. У меня к ней сразу…
- Всё! Хватит! Не хочу слышать эти бредни! – вскричала Кимерия, разозлившись, и вскочила. В ее глазах блеснула такая ненависть, что если бы дракон это увидел, ему бы стало страшно. Но он в этот момент разглядывал под ногами пол, не желая смотреть в лицо той, с кем разговаривал. – Не твоя она! Не твоя! Уж можешь мне поверить, - подскочила, перегородив ему путь, сжала кулаки, словно хотела ударить.
- Моя, поверь. Я знаю. Уверен, - Климент остановился, не став обходить препятствие, и поднял голову, прищурился, увидев заискрившие глаза ведьмы. – Успокойся. Наше с тобой прошлое так и останется нашим прошлым. Но у меня теперь есть истинная. И на этом действительно