- Старикашка-колдун сказал, что ваша истинность наведена магически. Искусственно. И это сделал Олеар. Что она не настоящая. И доказал, проведя обряд. Поэтому твоя метка пропала. Ты же сам видел, - не отступала Кимерия, чувствуя, что у нее остался последний шанс доказать свою правоту. – А сейчас твоя драгоценная Катрин снова этот обряд использовала, а ты как дурак снова ей веришь.
- Хорошая версия, - кивнул Климент. – И самое главное, хорошо проработанная. А знаешь, как это видится мне? – наклонил голову, чтобы его глаза оказались на уровне глаз девушки. – Твой отец использовал колдуна, чтобы тот магически снял с меня метку, а я выгнал мою жену из дома, чтобы освободить место для тебя. И я действительно дурак, что в это поверил. Я идиот. Тут ты полностью права.
- Ты просто чуточку наивный, - Кимерия неожиданно сделалась ласковой, пряча гнев. Отлично владея женской интуицией, поняла, что наезжать на дракона себе дороже. Следовательно, надо срочно менять тактику. – И совсем не идиот. Нет-нет. Поэтому, считаю, ты должен проверить всё, о чем я говорила, сам. Свяжись с моим отцом, а он сведет тебя с колдуном. Ничего ведь нет проще, чем проверить самому. Ты же умный и где-то внутри уже понял, что в моих словах ни капельки лжи.
- Хм-м… - задумался Климент.
А ведь действительно можно всё узнать из первых рук, поговорив с колдуном, и выяснить, какая доля правды в словах бывшей невесты. Потому как странное исчезновение метки несколько дней назад – реально странное. Он видел. Но так быть не должно. Только если замешана магия. Более сильная, чем драконья. И как некстати пропал Олеар. Его пропажа доказывает, что он замешан. А с другой стороны – это может оказаться обычным совпадением. Ну, уехал по делам, даже не зная, что тут такое.
- Можем отправиться к отцу прямо сейчас, - хитрая Кимерия, прекрасно зная характер дракона, решила, что пришло время на него надавить. – Я же вижу, что ты сомневаешься. А я не хочу, чтобы ты считал меня лживой стервой. Ты знаешь, я не такая. Я по-прежнему тебя люблю. Очень, - протянула руку к руке дракона и ласково повела вдоль тыльной стороны ладони, забираясь пальцами под манжет черной рубашки.
Она делала так всегда, будучи еще невестой, когда хотела что-то выпросить. Гладила Климента по руке, щекотала горячую кожу, потом расстегивала манжет и забиралась под рубашку дальше и дальше, насколько хватало возможности. Чувствовала, как это нравится мужчине, и продолжала гладить, глядя ему в глаза. Нежно, снисходительно. А потом что-нибудь просила – новую брошку с рубинами, алмазное колье, серьги с изумрудами.
Единственное, что Кимерия ненавидела – когда Климент начинал мурчать от удовольствия. Как сытый кот. А животных ведьма на дух не переносила вообще. Только драконов. Точнее – богатых драконов. Ну, а ради себя любимой можно и потерпеть разное мурлыканье. Жизни-то это не мешает. А вот то, что какая-то простушка вырвала из ее рук почти принадлежавшее ей богатство – простить не могла. И сдаваться не собиралась. Тем более у нее в рукаве та-а-акой козырь.
- Разве ты не помнишь, как нам было хорошо вдвоем? – пришлось Кимерии мурлыкать самой, продолжая гладить руку дракона и чувствуя, как тот начинает поддаваться.
Конечно, поддаваться. Так и должно быть. Ведь отец дал ей любовное зелье, которое втирается в ладонь и при прикосновении легко передается мужчине, вызывая у него желание…
Да, Кимерия знает, что на драконов зелье не действует – пробовала еще при первом знакомстве с Климентом. Не то, чтобы она не была уверена в себе, нет, она всегда пользовалась успехом у противоположного пола. Но решив, что именно этот мужчина станет ее мужем, захотела ускорить процесс его завоевания таким незамысловатым ведьмовским способом. Не получилось. Поэтому пришлось действовать более тонко, по-женски ласково и хитро, что оказалось совсем небыстро.
А когда дело близилось к свадьбе, появилась эта. Истинная.
Кимерия-то старалась, из кожи вон лезла, лебезила перед Климентом, а простушка из деревни пришла на всё готовое и в раз получила её мужчину. Со всем богатством.
Поэтому сейчас теплилась лишь надежда на тот самый туз в рукаве – любовное зелье, которое усовершенствовал колдун, друг отца, что-то забористое туда добавив.
- Ты же мой, я знаю, - продолжала увещевать вмиг застывшего Климента (неужели работает?). Тот даже шевелиться перестал, только странно округлил глаза, словно не понимал, что с ним происходит. – Поедем к отцу, ты убедишься, что твоя истинность ненастоящая, - потянула его за руку, сделав шаг в направлении выхода из зала.
- А это, по-твоему, что? – Климент внезапно очнулся (или до этого притворялся?) и криво усмехнулся. Видимо, понял, что она задумала, выдернул свою руку и тряхнул плечами. Тотчас из-за его спины выглянула призрачная змея, которая приоткрыла огромную пасть, высунула раздвоенный язык и поползла по плечу Климента в сторону Кимерии. А потом открыла пасть шире, показав два верхних клыка, с которых капал яд. – Что думаешь? – спросил, когда змея остановила движение прямо перед носом девушки.
- Ой! – взвизгнула та, отшатнулась назад, затем отпрыгнула, еще и еще, и побежала, забыв приподнять пышную юбку праздничного платья. Споткнулась, запуталась, чуть не упала, уперлась ладонями в пол, поднялась, дошла до закрытой двери и заплакала.
Последняя надежда вернуть жениха растаяла как мелкое облачко в жаркий солнечный день. Навсегда. Сомнений не было. То, что Кимерия увидела, убивая Катрин, оказалось истинной связью, драконьей магией, а не простым колдовством, пусть и сильным, и непонятно откуда взявшимся у слабой ведьмы. До последнего Кимерия думала, что справится. Только вот с истинностью сделать ничего нельзя.
И теперь не понятно, кто кого на самом деле обманул – Катрин с Олеаром Климента или колдун с отцом Кимерию.
- Я позвал тебя, чтобы спросить, зачем ты хотела убить мою жену, - добавил трагичности к моменту твердый голос Климента, подходящего сзади. Он шел по гулкому полу, чеканя шаг, ступая высокими кожаными сапогами, и зловещее эхо, отскакивая от стен, умножалось, пугая. – Хочу выяснить это прежде, чем мы подадим на тебя в суд. Ты же понимаешь, что это подсудное дело?
- Это не я, - хлюпнула носом Кимерия, вытирая слезы ладошками и размазывая их вместе с макияжем по лицу.
- Опять врешь, - Климент схватил ее за плечи и повернул к себе, втянул воздух. – От тебя до сих