В этот момент в комнате словно изменился сам воздух. Виртэн, потерявшийся в своём горе, не сразу это заметил, а вот щенки вскинулись и неподвижными взглядами на Эллию уставились… пальцы Эллии, которые всё так же отчаянно сжимал кареглазый мужчина, едва дрогнули. Виртэн замер, перестав дышать. Сердце в его груди пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.
– Эллия? – позвал он, боясь, что это всего лишь плод его измученного воображения.
Длинные ресницы девушки, мелко-мелко дрогнули. Ещё мгновение и она издала едва слышный, призрачный стон, похожий на шелест листвы.
Виртэн подался вперёд, ловя каждый звук и ещё не веря в происходящее.
Медленно, словно преодолевая сопротивление самой вечности, веки Эллии начали подниматься. Её взгляд был затуманенным, расфокусированным, словно она всё ещё видела перед собой лабиринты бесконечности, но постепенно в небесной синеве её глаз начал проявляться осознанный свет.
– Вир… – сорвался с её губ едва различимый шёпот, сухой и ломкий.
Виртэн задохнулся от нахлынувшего чувства. Схватил её руку, покрыл поцелуями, и на его лице, впервые за эти бесконечно долгие дни, пробилась безумная, ослепительная улыбка.
– Я здесь, жизнь моя! Здесь, – выдохнул он, желая сжать её в объятиях, но боясь коснуться сильнее, чем дуновение ветра. – Слава Богам, ты вернулась! Ты со мной.
Эллия слабо сжала его пальцы в ответ, и в этом слабом жесте было сосредоточено всё её желание жить, вся её любовь. Тьма отступила. Свет рода Гэррош снова зажёгся в Жемчужном.
Глава 46
Веки казались неподъёмными, словно их залили свинцом. Каждое движение отдавалось тупой болью в висках. Я чувствовала себя так, словно пережила шторм, потом меня ещё хорошенько приложило о скалы, вышвырнуло на берег, засыпало песком и снова утащило волнами в море, чтобы повторить весь процесс. Сила, что ещё недавно бурлила во мне полноводной изумрудной рекой, отзывалась лишь слабым эхом былой мощи.
– Вир… – хотела я ласково произнести его имя, но испугалась своего же голоса… этот шелест сухой листвы или скрип треснувшей коры точно не мог принадлежать мне.
Свет, пробивающийся сквозь ресницы, казался слишком ярким и болезненным. Но мне так хотелось увидеть Виртэна, что я открыла глаза, не смотря на боль. Боги… Виртэн… он выглядел так, словно спустился в бездну и бродил там бесчисленное количество лет: осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, заросший щетиной, со взлохмаченными волосами… в обычно спокойном и уверенном взгляде, сейчас блестели непролитые слёзы и такая бездна облегчения, что у меня сжалось сердце. Хотела поднять руку, чтобы коснуться его, но ладонь лишь слабо дёрнулась на простыне.
– Тише, любимая, тише. Не шевелись, – голос Виртэна непривычно дрожал, и он поспешил перехватить мою руку, прижимая её к своим губам. Его горячие дыхание обжигало кожу… я чувствовала это, как же хорошо просто чувствовать. – Всемилостивые Боги, Лия… ты вернулась. Ты, наконец-то, вернулась ко мне!
– Конечно, вернулась. Я же говорила, что наши жизненные пути переплелись в один, я бы никогда не оставила тебя по своей воле, – я с трудом сглотнула, чувствую во рту привкус зелья… вот точно дедушка Дарт зря времени не терял и на мне экспериментировал. – Я бродила во тьме. Бесконечная, вязкая, густая темнота. Я ходила по ней кругами, не видя ни малейшего ориентира. Там не было ни земли, ни неба… лишь пустота. Но я слышала твой голос, Виртэн… он звучал словно отовсюду, я не всегда могла разобрать, что именно ты говорил, но я не хотела сдаваться и оставаться там в одиночестве навеки. Я продолжала идти, меняя направление и ища хоть что-то, что могло бы мне помочь найти выход. А потом твой голос стал сильнее, и я увидела слабое голубое мерцание, не такое яркое, как у твоей родовой магии, но всё же твоё, Виртэн, и я пошла на него. Если бы ты перестал говорить, я бы не смогла выбраться оттуда, – на мгновение закрыла глаза, собираясь с силами. Это откровение далось мне тяжко. – Сколько меня не было? Сколько я бродила в той тьме? День? Два? Что у вас случилось? Больше никто не умер?
Виртэн сжал мою руку чуть крепче, словно боясь, что я вновь ускользну от него во тьму. Он начал говорить быстро, сбиваясь, перескакивая с одного на другое, выдавая своё безумное волнение.
– Больше недели, Лия! Восемь дней ты не приходила в себя! Восемь бесконечных дней… если ты всё это время бродила во тьме, то мы сгорали в тёмном пламени бездны, не в силах помочь тебе. Дарт перепробовал всё, что можно. Ходил в лес, и Вайлдвурт выращивал ему недостающие травы. Ты даже не представляешь, насколько тяжело нам всем было… но это всё позади. Ты вернулась к нам, Лия. Я счастлив, жизнь моя, видеть свет в твоих глазах – он на секунду запнулся, пытаясь справиться с волнением. – Все, кто перешёл в Жемчужный, целы и невредимы, за это можешь даже не переживать. Демоны Тшерийского сами восстановились, а древогорцев Дарт быстро на ноги поставил, всё-таки они крепкие ребята. Рана лорда Эйшар затянулась, со мной тоже всё в порядке. Лорд Эйшар и Дарвурд при непосредственном участии господина Оларта, занимаются делами… – мои брови на этих словах медленно и удивлённо поползли вверх. – Помнишь, мы отправляли двух людей проследить за Даахт, чтобы они особо не задерживались на землях Гэррош? – я кивнула, и на кувшин с водой посмотрела. Виртэн тут же на ноги взвился и поспешил мне кружку с водой к губам поднести, а потом ещё несколько ложек зелья какого-то попросил выпить.
– А дальше что было? – я хотела знать всё, что произошло, чтобы в моих мыслях просто не осталось места для воспоминаний о том беспросветном отчаянии, которое я испытывала, не в силах выбраться из бесконечной тьмы.
– Едва обоз Даахт на приличное расстояние от Жемчужного отъехал, лорд Хэмир портальный артефакт активировал, и в свои владения прямым ходом отправился. Наши ребята к границе всё-таки пошли, чтобы его возвращения дождаться, если ты не забыла, нежная моя, он клятву дал не переступать границы наших земель… интересно, как он бы смог вернуть свой долг? – жизнь просыпалась в карих глазах лорда Рэдвел.
– Если честно, я не только не подумала об этом, но и как-то совершенно забыла об этом