Лорд Дартин Гэррош выглядел грозно, и потому в спальне через минуту уже никого не было, даже леди Аэриты… правда, я услышала, как она призывала госпожу Шарн и взволнованно говорила, что им надо поторопиться… интересно, что они там задумали?
Гретта наводила порядок, то и дело бросая на меня счастливые взгляды. Вернувшийся Дарт напоил нас зельями, причём не делая различий между мной и Виртэном, дал пожевать какой-то неизвестный корешок и хотел ещё в меня бульон насильно влить, но это уже было выше моих сил, да и в сон с неимоверной силой потянуло.
– Вот и славно, – бормотал себе под нос Дарт, заботливо подтягивая одеяло, – спи, девочка, сон лечит. А тебе и твоему упрямому ненаглядному силы теперь восстанавливать надо.
Последним, что я видела, проваливаясь в глубокий целебный сон, было лицо Виртэна. Он уже спал, привалившись к подушкам рядом со мной. Его лицо разгладилось, но пальцы всё ещё бережно сжимали мою ладонь.
Глава 47
Благодаря заботе, которой я была окружена, силы я восстанавливала довольно быстро… Хотя, конечно, немалую роль в процессе моего возвращения в мир живых сыграли зелья, которыми меня без остановки потчевал дедушка Дарт. Иногда я чувствовала себя флакончиком, внутри которого плещутся исключительно зелья.
Силы возвращались, и спустя три дня мне сделали послабление – разрешили вставать с кровати. Удивительно, но даже у Лиары проснулись родственные чувства, и она довольно часто приходила ко мне, читала вслух какие-то слезливые баллады, под которые меня неизменно тянуло в сон. Виртэн и Дарт были счастливы, а я начинала злиться, потому что в Жемчужном просто-таки кипела жизнь и всё мимо меня проходило!
А ведь это я дала всему толчок. Это с моей лёгкой руки сейчас госпожа Шарн за голову хваталась и не знала, в какие закрома запасы запихнуть!
Как только мне разрешили подниматься с кровати, я первым делом к лесу потопала… Ну, это я, конечно, преувеличила… скорее, поползла. Мне надо было с Вайлдвуртом поговорить, нужен был его мудрый совет. Пусть я никому и не говорила, но я несла ответственность за гибель воинов Тшерийского, за смерть лорда Виара и древогорцев. Это по моей вине они оказались в той пещере, и по моей вине ушли за грань.
Виртэн поддерживал меня при каждом шаге, чуть прихрамывая, потому что он игнорировал лечение и получил за это от меня отповедь, но ему это даже нравилось, и он улыбался при каждом взгляде на меня. Когда я озвучила ему свои мысли, то не нашла у него понимания: тот, кто всю жизнь ходил по тонкой грани, кто встречал смерть слишком часто, считал, что погибнуть в бою – это достойный конец жизни любого воина, логичный.
Дарту говорить о терзающем меня чувстве вины я вовсе не стала: он только притих со своим настойчивым желанием яда кому-нибудь подлить… решила не провоцировать лишний раз. У лордов Эйшар и Дравурда тоже понимания не стала искать: эти и первоначально добротой и всепрощением не страдали… одна я такая была.
Вайлдвурт ждал меня на границе своих владений – всё такой же мощный и несокрушимый: та же корона, тот же плащ, тот же мудрый и понимающий взгляд.
– Юная Гэррош, ты была слишком близко к грани, – осуждающе качнул он головой, устраивая небольшой листопад. – А сейчас ты ходишь по краю себя. Я знаю, что тревожит тебя, о чём плачет твоё сердце…
Посмотрев на меня пару секунд, он повёл рукой, и земля перед нами вздыбилась, образуя приглашающие травянистые кресла. С неимоверным облегчением я опустилась на одно из них. Виртэн расположился около меня на земле, словно верный рыцарь, касаясь плечом моей ноги.
– Я виню себя, – выпалила я без подготовки, потому что Вайлдвурту и так были известны мои самые сокровенные мысли. – Столько смертей, уважаемый Вайлдвурт. Вы же Хранитель Жизни, вы должны меня понять. Пока мы усиливали темницу, пока запечатывали дархинов, наши воины… я не смогла уберечь их, у меня не хватило ни сил, ни времени.
– Жизнь и смерть всегда идут рука об руку, – тихо сказал Вайлдвурт, и в глубине его глаз отблески вечного пламени вспыхнули. – Всех спасти невозможно, глава рода Гэррош. Эти храбрые воины погибли, чтобы другие могли жить. Удел мужчин – защищать слабых и хранить мир, это их право, это их предназначение. Их подвигу всегда будет место в наших сердцах и в нашей памяти. Ты ещё слишком юна, дитя древнего рода, и первозданная сила жизни всё сильнее будет петь в твоей крови. Но даже ты не можешь всех спасти. Даже дерево не в силах удержать на своих ветвях каждый лист, но на их смену придут новые…
Я прекрасно понимала, о чём он говорит, но это надо было не только понять, но и принять сердцем и душой.
– Ты победила там, где иные потерпели бы поражение. Ты сильнее многих отважных воинов, и эта сила в твоём сердце и в твоих мыслях. Храни этот свет, но научись принимать и другую сторону жизни… Чувство вины – это как мокрая земля: если ты будешь копаться в ней бесконечно, то не сможешь ничего посадить. Не сможешь дать прорасти новому саду прекрасных цветов.
– Благодарю вас за мудрость, Хранитель Жизни, – разговор с Вайлдвуртом мне действительно помог. – А ещё я бы хотела обсудить некоторые моменты выращивания трав и ягод для древогорцев…
– Род Гэррош определённо заслужил милость Богов, – хмыкнул Вайлдвурт, и на его бороде сразу три цветочка проклюнулись… светло-жёлтых с оранжевыми прожилками. Скосив удивлённый взгляд на свою самостоятельную растительность, Хозяин Леса расцвёл в улыбке, один в один, как цветочки на его бороде. – Три новых ростка ты подаришь этому миру. Один пустит корни на родной земле, второй станет главой рода защитников жизни, а третья выберет свой путь. Готовься к свадьбе, юная Гэррош, даже самое крепкое дерево нуждается в корнях и желудях. А после придёт время и для разговора о делах.
Посчитав разговор законченным, Вайлдвурт величественно