Перекатываю в руках ключи от машины, медленно осознавая, что отдал их Янине. А раз они вернулись ко мне, значит, она их потеряла? И не сможет сесть в машину. А снаружи вот-вот начнётся дождь. Ещё промокнёт и заболеет.
— Ладно, мне пора. А то… меня ждут.
— Ага, — Влад многозначительно играет бровями, с издёвкой, — Беги-беги. А я здесь полежу ещё немного…
И смеётся, словно знает какой-то секрет. Я не понимаю до конца этой фразы, и, бросив на брата непонимающий взгляд на прощание, покидаю палату.
Спускаюсь на парковку, но у машины Алой не видно. Набираю её номер телефона, но девушка трубку не берёт. Какого чёрта?
Сажусь за руль и еду в офис. Надо найти рыжую и… что?
Не знаю, но был уверен, что надо встретиться. Было чувство, что я её обидел, пока разбирался в собственных эмоциях. Конечно, домыслы Самойлова смехотворны. Я не влюблён. Просто не умею делать ничего подобного.
Но всякий раз, когда о ней кто-то плохо говорил, мне хотелось вцепиться в их глотку зубами. Метафорически, конечно же.
Приезжаю в офис, когда на город обрушивается дождь. Он колотит в лобовое машины огромными каплями, угрожая затопить подземную парковку. Выбираюсь из автомобиля и спешу на этаж, чтобы поскорее объяснится с Яной. Уж не знаю, что собираюсь ей сказать, но хотелось уверить — в обиду не дам. И пусть семейство разобьёт себе головы, пробивая стену. Но, по сути, проблемы-то и нет. Влад выбрал Мальвину, а Яна целиком и полностью моя.
От этой мысли по телу растекается тепло. Моя.
Но хочет ли она этого?
Широкими шагами следую в кабинет девушки, но там пусто. Недоуменно оглядываю помещение. Коробка с её вещами на месте, под стильным фикусом у стола. Серый свет очерчивает обстановку, делая графичной и какой-то нереальной.
Позади слышу лёгкие шаги. Яна!
Оборачиваюсь, но к своему недоумению вижу собственную мать. Она сжимает в руках папку с документами, что подготовили на отель и билет на самолёт.
— Ты опоздал, — строго говорит Надежда Александровна, — я уже поговорила с этой девчонкой. Она нас больше не побеспокоит.
Руки леденеют, заставляя немного остыть.
— О чём ты?
— Она обещала не мешать нам.
— Ты показала документы?!
Дарственную на отель мы подготовили заранее, как «план Б», в надежде, что Янина всё же согласиться на деньги.
— Показала, — недовольно бурчит мать, — Но она отказалась. Сказала, что не нужно её подкупать. После чего гордо удалилась.
— Куда? — рявкаю на родительницу и та с долей недоумения смотрит на меня, очевидно, никак не привыкнув к моим таким неожиданно несдержанным реакциям.
— Мне откуда знать? Билет на самолёт тоже не взяла. Надеюсь, не наломает дров, а тихо исчезнет с радаров.
— Вот спасибо, мам. Ты всё решила с изяществом бульдозера!
Лицо родительницы вытягивается.
— Знаешь что?.. Не надо меня винить, ладно? Ты сам развёл эти танцы с бубном перед девчонкой, когда можно было решить всё гораздо проще.
— Да? И как же?
— Почему до тебя не доходит, сынок, что ты не один? Тебе не обязательно бросаться на решение каждой проблемы со столь героическим рвением!
Это заявление попахивает неблагодарностью, а я словно выбит из колеи. Смотрю на мать не в силах поверить в то, что все мои действия эти годы вдруг оказываются обесценены.
Встретив взгляд, Надежда Александровна понимает, что сказала лишнего и спешно добавляет, шагнув ко мне:
— Пойми меня правильно. Всё, чего я хочу, чтобы ты был счастлив. Если тебе для этого достаточно только работы, ради бога. Но… я ведь и внуков хочу.
Моргаю, в попытке осознать сказанное. Внуков? Она серьёзно?
— Ты заигрался, Андрюша. Но это и к лучшему. Янина эта мне нравится. Гордая, честная, немеркантильная. Иначе бы взяла откупные. Иди к ней. Проси прощения. Может, она даст тебе второй шанс?
Ощущаю себя беспомощным, всякий раз, когда разговор заходит о делах душевных. Понятия не имею, как правильно вести себя с женщинами, хотя там, на побережье всё сложилось как-то само собой.
— Не стой истуканом, — бурчит мать, — Иди уже!
Неожиданное поведение близких людей сбивает с толку, но окрыляет. Я правда достоин её? И могу попробовать быть… счастливым?
Словно в ответ на мой невысказанный вопрос, мать кивает.
И я иду. Самым сложным оказывается первый шаг. А потом, словно некие силы несут меня вперёд. И с каждым шагом я двигаюсь всё быстрее и быстрее.
Обнять Яну, прижать к себе и никогда не отпускать. Вот мой план.
Глава 23
Янина
Я едва успела запрыгнуть в такси, до начала ливня. Огромные капли барабанили по крыше машины, пока я словно школьница, размазывая слёзы по щекам, ехала домой.
Ругая себя в сотый раз только за это утро, ощущала собственную ничтожность и полную неготовность к реальности. Как можно быть такой наивной?
Понимала ведь, что всё происходящее не просто так. И Андрей совершенно не тот человек, который будет делать что-то не продумав. Конечно, на всё у него есть причина. В произошедшем виновата только я сама.
Никто не заставлял меня верить ему и дарить то сокровенное, что было у меня. Хотя разве человек может быть настолько фальшивым? Все эти его слова, объятия и улыбки. Разве подобное можно подделать? Почему-то мне думалось, что нет. И где-то в глубине души, как мне казалось, он всё же был со мной откровенен. В своей манере, конечно. Но тот факт, что Киреев, не может принять свои чувства, настораживал.
Если взглянуть на Андрея с другой стороны? Он вполне может закрыться за стеной, что годами выстраивал вокруг своего «я». Какой он? Пожалуй, могла знать только мать. А у всех остальных лишь жалкие попытки разобраться.
Такси тормозит у подъезда, и я, прикрывая макушку сумочкой, украдкой выскакиваю из машины и бегу сквозь дождь к дому. Тёплый, майский ливень орошает со всех сторон, пропитывая одежду и волосы. Омывая соль слёз со щёк, и дурные мысли.
Нет, Андрей не виноват. Он живёт так, как привык. Конечно, мне больно. Но будь я поумнее, то вышла бы из этой истории гораздо богаче, хоть и с ущемлённым самолюбием.
Захожу в свою квартиру и захлопываю двери, прижавшись к ней спиной. Меня встречает пустота. Совершенно необжитая комната, вещи в коробках. Шторы на окнах плотно закрыты.
Скидываю туфли и иду прямиком к ним, резко распахиваю их, отворяя створки, и запускаю влажный воздух грозы, напитываясь силой стихии. Стало немного легче. Приятно осознавать, что ты можешь всё пережить. И даже это.
Возможно, Юлькина