Боль сдавливает изнутри, и очередной приступ рыданий парализует. Ну почему так больно?
Порывистый ветер треплет шторы, закручивая их. Брызги дождя долетают до моих голых ступней, но этот маленький дискомфорт только напоминают о реальности.
Не знаю, сколько времени так просидела, жалея себя. Телефон всё это время трезвонил в сумочке, но сил взять трубку не было.
Наконец, набравшись сил, бреду в душ. Тщательно купаюсь, смывая с себя косметику, дождь и события этого утра. Сушу волосы, надеваю очки и вижу себя прежней. Вот же я! Волосы копной, круглые и нелепые очки. Как ни накрась или наряди, я всё такая же наивная глупышка.
Накидываю халат и выхожу из душа.
В этот самый момент в дверь слышится громкий стук. Подпрыгиваю от удивления.
Кто это мог быть? Родители на работе, полдень понедельника. Братья без приглашения не приедут. А больше здесь никого и нет из моего круга общения. Вряд ли Юлька сорвалась из Эмиратов и прилетела. Сегодня важная презентация нового проекта в бухте…
— Янина! — басит из-за двери мужской голос, — Открой, пожалуйста.
Андрей?
От удивления сердце пропускает удар. Бросаюсь к двери и спешно отворяю.
Он стоит на лестничной площадке, мокрый насквозь. По густой чёрной шевелюре, что, вдруг скрутилась задорными завитками, стекает дождевая вода и капает на нос.
Мужчина делает большой шаг и входит в мою прихожую решительно.
— Я… я… — пытаюсь понять, зачем он пришёл, приглушая восторженные и наивные фантазии о том, что он всё же не такой плохой, каким хочет казаться, — я решила уехать, как вы все хотели, — говорю спешно, глядя в глаза Киреева.
Таким его прежде не видела. Глаза безумно сверкают. Брови угрожающе сдвинуты к переносице, но он не сосредоточен. А скорее напротив.
Молча разувается, и снимает промокший пиджак. Перекидывает его через руку, загребает волосы рукой, словно бы собираясь с мыслями.
— Зачем ты приехал? — набравшись смелости, спрашиваю.
Андрей резко разворачивается ко мне, пугая своим состоянием. Казалось, он совершенно не в себе. Обезумел, словно.
Мужчина подходит ко мне вплотную и вдруг глухо говорит:
— Я вдруг понял одну вещь.
По спине пробегают мурашки, нервно тереблю рукав халата. Что ещё им от меня надо?
— Какую?
К чему такие длинные паузы? Я с ума сойду, пока он скажет.
Киреев смотрит и вдруг кладёт ладони на моё лицо, заставляя смотреть только на него.
— Я влюбился в тебя, — выдыхает мне в лицо, — как дурак. Как первоклассник! И теперь не очень понимаю, что мне с этим делать…
Часто моргаю, недоверчиво глядя на мужчину.
— Но если это не взаимно, и ты всё ещё любишь Влада, я отступлю и не стану больше пытаться вас развести. Одно твоё слово, и я…
— Нет! — спешно обрываю его, накрываю мужскую руку своей, — Самойлов в прошлом. Да и не любовь это была, просто какое-то дурное помешательство.
Андрей замирает, и облегчение меняет его лицо. Оно светлеет, приободряя меня. Брови разглаживаются, губы смягчаются, и он улыбается.
— Правда?
Киваю осторожно и делаю крошечный шаг ему навстречу.
— Правда, — улыбаюсь в попытке показать, что невероятно рада его появлению, — И я не охотница за вашими деньгами, как считает твоя мать, честное слово.
Киреев счастливо улыбается, разглядывая меня восторженно и придирчиво, после чего вдруг притягивает к себе и целует смело. Губы, глаза, щёки. Рвано ласкает, прижав к себе и намочив мой халат. Я льну к нему, обласканная столь неожиданным признанием, и тихо зарываюсь лицом на мужской груди.
— Прости меня, — шепчет мне в макушку гость, — я такой дурак.
Киваю, принимая извинения и соглашаясь с тем, что дурак. Андрей тихо смеётся и снова целует, отдаваясь своим восторженным эмоциям. Словно бы мы не виделись сотни лет, и теперь вдруг встретились открыто.
Хотя прошло только несколько часов после возвращения с побережья. Что же изменилось?
Киреева обнимает меня нежно и тихо говорит:
— Когда ты пришла в фирму первый день, на тебе были коричневые брюки и блузка цвета мокко. Я подумал тогда, что ты сильно отличаешься от остальных. Что ты пришла действительно работать, а не искать встреч с Самойловым.
Удивлённо смотрю на мужчину, недоверчиво вслушиваясь в его слова. Как он мог меня помнить? Меня никто и никогда не замечал в офисе.
— Я тогда постоянно заходил к тебе, по рабочим вопросам. И ты была такая воодушевлённая работой, и будто не замечала меня, — продолжает мужчина с усмешкой, — А ещё мне нравится твой парфюм. Всегда нравился. Я чувствовал твоё приближение сильно заранее.
Недоумение, что поселяется во мне, становится всё больше.
— Ты не можешь помнить всё в таких подробностях!
— Могу, как видишь, — упрямится Андрей, отодвигаясь и накручивая на палец прядь моих волос, — Вот сейчас увидел тебя и вспомнил.
— Ты всегда был такой строгий, что я и не подозревала.
— Потому что работа в первую очередь, ты же знаешь!
Глупо улыбаемся друг другу. Андрей берёт мою руку в свою и гладит пальцами ладонь.
— Но теперь я понимаю, что влюбился. Не в первый день, конечно. Но очень постепенно. И когда ты сообщила, что любишь Влада, я разозлился. И даже позавидовал брату.
Какие страсти! Я и подумать не могла.
— Твоё триумфальное возвращение сбило с ног, возможно, поэтому я принял столь… хм… эпатажный вариант решения проблемы. Сложно быть рядом с тобой, и не иметь возможности целовать.
В подтверждение собственных слов Андрей снова целует меня. В этот раз лениво и вдумчиво. Смакуя каждый миг, растягивая удовольствие. Пока я с трепетом и недоумением осмысливаю сказанное. Это шло вразрез с реальным состоянием дел. Во всяком случае, мне так казалось.
Что же это получается? Киреев меня приметил давным-давно, но держал свои эмоции в узде?
Отрываюсь от поцелуя и осторожно спрашиваю.
— Почему же ты говоришь об этом только сейчас?
— А ты готова была бы принять мои ухаживания тогда? — с улыбкой спрашивает мужчина, вглядываясь в моё лицо.
Я задумалась. Вероятнее всего, нет. Тогда я была не готова ни к кому, кроме Владислава. Теперь же всё иначе.
— Да и вряд ли я пошёл на это тогда, — добавляет он задумчиво, — если бы это было нужно не для дела.
Усмехается, пока я тревожно убираю волосы с лица, в попытке смириться с мыслью, что всё