— Ты был похож на загнанную лошадь, которую проще пристрелить, чем заставить бежать, — пояснила она, невинно поправляя мне воротник кителя. — А мне нужен жеребец-победитель. Эффект достигнут? Пульс есть?
Секунда на осознание.
В любой другой ситуации я бы, наверное, взорвался. Я бы орал так, что с потолка посыпалась бы штукатурка. Но сейчас…
Я почувствовал, как с плеч с грохотом падает бетонная плита. Кровь, отлившая от лица, ударила в голову горячей волной. Адреналин, который я тратил на страх провала, трансформировался в чистую и злую энергию.
Оставалось лишь усмехнуться и покачать головой.
— Бодко, ты ведьма, — выдохнул я. — Опасная, расчётливая, циничная стерва. Ты хоть понимаешь, что за такие шутки полагается?
— Увольнение? — она даже бровью не повела.
— Месть, — я наклонился к её уху. — Холодная и сладкая. Я тебе это припомню, Света. Когда будешь меньше всего ждать. Например, когда будешь просить добавки десерта.
Я быстро, но крепко поцеловал её в висок. Всё. Ступор прошёл. Я снова был в игре.
Резко развернулся к залу, где моя команда смотрела на нас.
— Внимание всем! — я хлопнул в ладоши, и звук эхом разлетелся под сводами бывшего банка. — Отставить панику! Мы не в заднице, мы в эксклюзивных обстоятельствах. И мы открываем врата в рай. По местам!
Ровно в восемнадцать ноль-ноль створки дрогнули и поползли в стороны.
Улица выла метелью. Снег летел горизонтально, пытаясь ворваться внутрь, но тепло помещения отбросило его назад.
Гости, толпившиеся на крыльце, замерли. Они ожидали увидеть яркий электрический свет, блеск хрусталя и официантов с подносами шампанского. Они ожидали обычного пафосного открытия.
Вместо этого их встретила тишина и полумрак.
Десятки свечей. Они стояли везде: в нишах, на подоконниках, на полу вдоль стен, на столах. Живые огоньки отражались в полированном мраморе стен, множились в бронзе старых банковских решёток, плясали в стекле бокалов.
Это не выглядело как авария на подстанции. Это выглядело как собрание тайного масонского ложи или приём у графа Дракулы, только с хорошей кухней.
На пороге стояла Лейла.
В чёрном платье в пол, с прямой спиной и надменным лицом, она выглядела как королева ночи, которая снизошла до простых смертных.
— Добро пожаловать в «Империю Вкуса», — её голос был бархатным и глубоким. — Сегодня мы отказались от электричества. Оно слишком шумит. Мы хотим, чтобы ничто не мешало вам слышать только вкус.
Я мысленно поставил ей пять баллов. Гениально. Превратить баг в фичу — это высший пилотаж маркетинга.
Толпа качнулась и потекла внутрь. Дамы в мехах, господа в пальто. Они озирались, перешёптывались, но в их глазах я видел не разочарование, а интерес. Им дали сказку. Мрачную, стильную сказку.
— Здесь прохладно! — раздался капризный голос.
Я узнал его сразу. Баронесса фон Штольц. Местная светская львица, гроза рестораторов и женщина, которая могла найти волос в лысом супе. Она стояла у входа, кутаясь в соболей, и брезгливо морщила нос.
— И я не вижу меню! — возмущалась она, тыкая лорнетом в темноту. — Как я должна выбирать? Это возмутительно! Игорь, вы решили нас заморозить?
Я вынырнул из тени.
— Ваша Светлость, — склонил голову. — Меню — это пошлость для тех, кто не знает, чего хочет. А вы знаете. Сегодня я буду вашим проводником.
— Но здесь холодно! — не унималась она.
— Холод — это лишь прелюдия к жару, который мы приготовили, — я щёлкнул пальцами.
Из темноты возник Эдуард. В руках он держал поднос, на котором лежал свёрток из плотной льняной салфетки.
— Согрейте руки, баронесса.
Она недоверчиво коснулась свёртка. Внутри лежал гладкий речной камень, раскалённый в углях мангала. Он отдавал приятное, сухое тепло. Лицо баронессы смягчилось.
Да, к таким поворотам я тоже приготовился. Благо, есть опыт. Из другого мира, но всё же имеется.
— А теперь комплимент от шефа. Чтобы согреть не только руки, но и душу.
Эдуард поставил перед ней небольшую деревянную доску. На ней лежала распиленная вдоль мозговая кость.
Она ещё шкварчала. Жирный, студенистый костный мозг внутри пузырился. Я посыпал его крупной морской солью и свежемолотым чёрным перцем прямо при ней. Рядом лежал ломоть деревенского хлеба, поджаренный на открытом огне до чёрных подпалин.
Запах дыма, животного жира и горячего хлеба ударил ей в нос. Я видел, как расширились её ноздри. Первобытный голод проснулся в этой утончённой даме мгновенно.
— Как это есть? — спросила она, забыв про лорнет.
— Руками, Ваша Светлость. Только руками. Намазывайте на хлеб, как масло.
Она взяла хлеб. Зачерпнула ложечкой горячий мозг. Откусила.
Я увидел, как закатились её глаза. Она жевала, и на лице её было написано незамутнённое счастье.
— Боже… — прошептала она с набитым ртом. — Это… это неприлично вкусно.
— Приятного аппетита, — я поклонился и исчез в тени.
Один — ноль в нашу пользу.
Я проскользнул через служебный коридор во внутренний двор. Здесь царил ад.
Если в зале была тишина и тайна, то здесь был грохот, мат и огонь. Снег валил стеной, смешиваясь с искрами, летящими от мангалов. Брезент, натянутый над головами, хлопал на ветру.
— Мясо давай! — ревел Степан.
Мясник из Зареченска стоял у колоды в одной рубашке, несмотря на мороз. Пар валил от него, как от паровоза. Он рубил туши с такой скоростью, что топор сливался в блестящий круг.
Захар дирижировал у грилей. Его лицо, освещённое багровым светом углей, напоминало лик демона-кочегара. Он переворачивал стейки щипцами, не обращая внимания на летящий в лицо пепел.
— Четвёртый стол — медиум! Шестой — велл дан, чтоб им пусто было! — командовал он.
Я пробежал вдоль линии огня, проверяя прожарку. Всё шло идеально. Живой огонь давал мясу тот вкус, который не даст ни один, даже самый дорогой электрический гриль.
В углу двора я заметил какое-то шевеление.
Эдуард стоял возле стола с соусами, делая вид, что поправляет салфетки. Но я видел, как его рука с зажатым в ней чем-то блестящим тянется к гастроёмкости с моим фирменным маринадом.
Мини-камера в пуговице? Или он хочет взять образец?
В темноте двора, при пляшущем свете огня, снять что-то внятное было невозможно. Но Эдуард старался. Он достал из кармана бумажную салфетку и попытался макнуть её в соус.
Над ним, на обледенелой балке навеса, сидел Рат. Мой крыс был похож на маленькую горгулью.
Я даже не успел подать знак. Рат