Гости, которые пришли на ланч, отвлеклись от тарелок.
На экране я, в белоснежном кителе, стоял рядом с Лейлой.
— Сегодня мы говорим о цвете, — вещал экранный Игорь, поднимая бутылочку с чёрной жидкостью. — Многие боятся чёрного цвета в еде. Они думают, это горелое или испорченное. Но на Востоке чёрный — это цвет глубины.
Я налил соевый соус в сотейник.
— Соевый соус можно сравнить с тьмой, — комментировал я, пока на экране жидкость закипала. — Но если добавить в тьму сладость победы…
Я сыпанул сахар и добавил ложку мёда.
— И немного остроты характера…
В сотейник полетел мелко рубленный имбирь и чеснок.
— То мы получим золото.
Камера взяла крупный план. Соус густел и пузырился. Я обмакнул в него кусочки курицы. Мясо мгновенно покрылось аппетитной плёнкой.
— Курица терияки, — произнёс я с экрана. — Блеск, за который не стыдно.
Эффект был мгновенным. Я стоял на раздаче в реальном кафе и видел, как люди в зале начали тыкать пальцами в экраны.
— Мне вот это, блестящее! — крикнул кто-то.
— И мне!
— Две порции того, что в телевизоре!
Кухня тут же перешла в режим конвейера. Захар только успевал кидать курицу на вок, а я поливал её заранее заготовленным соусом. Запах карамели, имбиря и сои поплыл по залу, окончательно сводя гостей с ума. Это была магия, условный рефлекс, помноженный на грамотную картинку.
* * *
Пока я купался в соевой славе, Света проходила семь кругов кулинарного ада.
Я сдержал слово. Первые полчаса «Тайная страсть продюсера» была безобидным бисквитом с кремом. Света легко продала десять порций, рассказывая байки о сладкой жизни богемы.
Но потом я сменил состав.
— Заказ на пятый стол! — крикнул Эдуард.
Я быстро соорудил десерт: шарик мороженого, щедро политый сиропом из мяты и… посыпанный хлопьями острого перца чили.
Света подошла к раздаче, увидела красные хлопья и метнула на меня взгляд, которым можно было резать стекло.
— Это что? — прошипела она.
— Страсть, Света. Она жжёт. Иди, работай. Гости ждут легенду.
Я наблюдал, как она подходит к столику, где сидела пара влюблённых.
— А почему десерт… острый? — удивилась девушка, попробовав ложечку.
Света не моргнула глазом.
— Этот перец символизирует горящий дедлайн, — вдохновенно соврала она. — Знаете, когда проект горит, а ты чувствуешь себя живым? Вот это тот самый вкус. Освежающая мята, как надежда на гонорар, а перец символизирует риск. Наслаждайтесь этой связью!
Пара была в восторге.
— Гениально! — захлопала девушка.
Света вернулась на кухню, злая как фурия, но гордая.
— Один-ноль, Белославов. Что дальше? Селёдка в шоколаде?
— Не подавай идеи, — усмехнулся я.
И тут в дверях появился барон Свечин. Он вошёл уверенно, видимо, ожидая увидеть пустой зал, унылый персонал и запах провала. Вместо этого он встретил полную посадку, довольных людей и меня, довольного жизнью.
Его лицо вытянулось. Он явно не ожидал, что мы выживем, да ещё и будем процветать.
Лейла, которая сегодня снова была в ударе, перехватила его на входе.
— Господин Свечин! Какая честь. У нас как раз освободился столик у туа… простите, у окна.
Она усадила его на самое видное место. Я решил, что это мой выход. Лично взял тарелку с терияки и вышел в зал.
— Аркадий Петрович! — я поставил перед ним блюдо. Курица блестела черным глянцем. — Решили проверить, не закрылись ли мы?
Свечин брезгливо посмотрел на еду.
— Я пришёл убедиться, что санитарные нормы соблюдаются, Белославов. Слышал, у вас были проблемы с электричеством. Продукты не испортились?
— У нас все свежее, как утренняя роса, — улыбнулся я. — Попробуйте. Это терияки. Соус, который связывает вкусы воедино.
Он неохотно взял вилку, подцепил кусочек. Пожевал. Я видел, как он пытается хоть до чего-то прицепиться. Почувствовать горечь и вообще тухлятину. Но там был только идеальный баланс: соль, сладость и лёгкая кислинка.
— Недурно, — процедил он. — Но слишком… липко.
Я наклонился к нему, понизив голос.
— Осторожнее, господин Свечин. Соус действительно очень липкий. Если в него вляпаться, то не отмоешься. Прямо как в историю с диверсией на подстанции.
Его глаза забегали.
— Я не понимаю, о чём вы.
— Конечно, не понимаете, — я продолжал улыбаться. — Просто мои юристы уже смотрят записи с уличных камер. Знаете, современные технологии творят чудеса. Видно каждое лицо, каждый номер машины ремонтной бригады, которая почему-то уехала не туда.
Это был чистой воды блеф. Никаких камер на той улице не было, а если и были, то в метель они сняли только белую мглу. Но Свечин этого не знал. А у страха глаза велики.
Он побледнел. Кусок курицы застрял у него в горле.
— Приятного аппетита, — я выпрямился. — И передавайте привет графу. Скажите, что мы здесь надолго.
Свечин быстро доел, бросил на стол купюру, превышающую счёт втрое, и спешно покинул моё заведение.
— Ты его напугал? — подошла Света, вытирая руки салфеткой. Она только что продала десерт с солёным огурцом и мёдом под видом «Слёз бывшего».
— Я его предупредил, — ответил я. — Пусть нервничает. Нервные враги делают ошибки.
* * *
Вечером, когда последний гость ушёл, а мы закрыли двери, в зале собрался весь персонал.
Максимилиан Дода сидел за центральным столом. Перед ним стояла пустая тарелка из-под терияки.
— Ну что, молодёжь, — пророкотал он. — Вы меня удивили. Я думал, вчера будет катастрофа. А вы сделали из этого бренд. «Ужин при свечах» теперь обсуждают во всех салонах.
Он посмотрел на меня.
— Игорь, я уезжаю завтра в столицу. Дела государственной важности. Оставляю тебя здесь главным. Полный карт-бланш. Управляй, нанимай, увольняй. Мне нужен результат. И прибыль.
— Будет, — кивнул я.
— И ещё одно, — Дода постучал пальцем по столу. — Этот твой соус. Чёрный. Народ с ума по нему сходит. Я видел, как они вылизывали тарелки.
— Это просто соевый соус с сахаром, Максимилиан.
— Не важно, — отмахнулся он. — Важно, что его хотят. Печорин!
Из тени вышел наш знакомый юрист и бюрократ.
— Я здесь, господин Дода.
— Займись логистикой, — скомандовал Дода. — Мы уже достаточно скупили его в губернии. А теперь пришло время выбросить его на рынок под брендом «Империи Вкуса».
Печорин поправил очки. Его глаза хищно блеснули.
Я же покачал головой.