Я запускаю пальцы в волосы и откидываю их от лица. Не уверена, что хочу знать, какое там наказание, но с Филисом надо решать, а то он так и будет за мной таскаться.
— Что тогда тебе надо?
— Я видел, что произошло с твоими конспектами, — говорит Адреас.
Наклоняю голову набок и переплетаю руки на груди, ожидая, к чему он клонит.
— К тому же я знаю, что тебе еще от Ругро наверняка прилетело задание по всему тому, что мы проходили до этого.
— Мне задавать уточняющие вопросы после каждого твоего умозаключения?
— Короче, — он выдыхает, оглядывается по сторонам. — Держи.
В его руке три толстых тетради с потрепанными страницами.
— И что это? — я не спешу брать, и это вызывает у Адреаса досаду.
— Какая же ты… — Филис запрокидывает голову, рычит что-то нечленораздельное. — Это конспекты моего старшего брата. Тут есть все, очень кратко, но по существу.
Я смотрю на парня и не могу поверить. Он что, решил мне помочь⁈ С какой стати?
— Слушай, бери уже, пока я не передумал.
Адреас буквально впихивает мне тетрадки в руку, на несколько мгновений задерживаясь пальцами на моей кисти, а потом разворачивается и быстро уходит.
Два практических занятия пролетают как мгновение, потому что мне больше всего хотелось бы отсрочить момент тренировки с Ругро. Но… Магия времени, как говорят, штука нестабильная, поэтому, так или иначе, я оказываюсь в тренировочном зале напротив своего куратора.
Сегодня он только в черной рубашке и в кожаных защитных брюках. Его волосы непривычно забраны в тугой хвост на затылке, а в руке… В руке лежит меч. И этот вид почему-то заставляет дыхание сбиться.
Страшно? Нет. Просто завораживающе своей опасностью. Хищник в своей стихии. В это мгновение в голове проносятся все те сцены из показаний свидетелей, что я переписывала в архиве. Я совершенно четко представляю, каким безжалостным и искусным может быть этот дракон в бою.
Только вот сейчас он ждет не какого-то абстрактного врага… Он ждет меня.
— В этот раз начнем без разминки, — говорит он, кивая на стенд с тренировочным оружием у самого края площадки. — Просто боевая магия — это прекрасно. Но боевая магия с оружием — это шанс на победу.
Хочется залезть под скамью и не вылезать. Какая мне победа? Мне бы магией нормальной овладеть!
— Сегодня возьмите короткий меч, — командует он.
Я стаскиваю с себя пиджак, оставаясь так же, как Ругро в одной рубашке и тренировочных брюках, и выхожу к центру, останавливаясь напротив куратора.
Если основы магических приемов защиты и чуть-чуть атаки мама мне показывала, то оружие мне совсем непривычно. Меч оттягивает кисть и явно будет мешать формированию плетений. Как вообще с этой штукой в руках можно использовать магию?
— Ноги шире, — жестко бросает Ругро. — Колени чуть согнуть. Почувствуй, как пружинишь на них. Локоть с мечом выше.
Вопреки моим ожиданиям он не кидается сразу атаковать, а сначала показывает, как почувствовать оружие, как поймать его динамику и позволить ему быть продолжением тела. Ругро терпеливо учит простейшим приемам, а потом объясняет, как наполнить любое движение меча магическим плетением.
И только после этого он начинает атаковать. Воздух наполняется стуком мечей и треском рвущихся плетений. Моих, конечно.
Ругро не дает мне возможности переключиться и отдохнуть. Я едва успеваю реагировать на его выпады и ставить щиты.
— Одна оборона тебя ни к чему не приведет, Ройден, — почти не запыхавшись, рычит он.
Я же, наоборот, как загнанная собака, дышу часто, поверхностно и разве что язык не вытаскиваю. Он отбивает мои простые атакующие плетения, как будто вообще не замечает их.
Один из особенно сильных ударов Ругро отбрасывает меня к стене. И тогда я не выдерживаю и формирую плетение, которое у меня с мамой получилось всего раз, но вкладываю все остатки своих сил.
Но просчитываюсь: оно срабатывает, но сталкивается с плетением Ругро, отражается и летит к потолку. Мне даже на мгновение кажется, что ничего не произойдет, однако, это только кажется.
Раздается угрожающий скрип. Огромная люстра вздрагивает, накреняется и падает, все ускоряясь.
— Осторожно! — Ругро оказывается рядом за долю секунды.
Он хватает меня за рубашку, резко дергая в сторону. Я слышу грохот и одновременно треск ткани. Мы оказываемся у противоположной стены: я прижата к ней спиной, Ругро нависает, закрывая собой и прерывисто, тяжело дыша.
Когда грохот стихает, но мелкий песок все еще висит в воздухе, Ругро чуть отстраняется, и его взгляд опускается на меня.
Я замираю, чувствуя, как прохладный воздух касается кожи. Ругро тоже застывает. От резкого рывка ткань рубашки не выдержала, обнажив плечо и грудь, теперь прикрытую только тонкой нижней сорочкой.
Ярхаш.
Глава 21
Мортен Ругро
Ярхаш! Какой идиот додумался снять магическую защиту по вертикали? Я тоже хорош — не проверил, прежде чем начинать заниматься с этой занозой, которая притягивает к себе все возможные и невозможные неприятности.
Среди грохота едва различаю треск ткани, делая себе мысленную пометку, что надо выдать Ройден рубашку с зачарованными нитями, иначе она с завидной регулярностью будет попадать к Йоле. Устану слушать ее нравоучения.
Дернув на себя, прижимаю занозу к стене, прикрывая ее собой: мне-то ничего не будет. И не такое проходил… Хрупкое тело дрожит от испуга в моих руках, а сердечко бьется как у крохотной птахи. Пытается строить из себя смелую и уверенную, а на самом деле…
Все стихает, и я задерживаюсь еще на пару мгновений, чтобы убедиться, а потом отстраняюсь. Из всего освещения остаются только магические светильники по периметру площадки, но их достаточно, чтобы увидеть её лицо, растерянное, потрясённое, с широко распахнутыми глазами, в которых плещется целая буря эмоций.
Она часто и прерывисто дышит, приоткрыв пересохшие губы, грудь тяжело поднимается и… тут я замечаю то, что заставляет меня замереть. То, что кажется просто невозможным. То, что заставляет содрогнуться даже меня, считавшего, что давно потерял способность чего-либо пугаться. В этот момент остатки моей истерзанной души скручиваются в тугой узел от ужаса и неверия.
Небольшие плоские магические накопители, вживленные прямо в тело, и тонкие серебристые нити, соединяющие их. Невозможно. Чудовищно. И если я ненавидел Артура Ройдена за все то, что он сделал мне и моей семье… То теперь ярость моей