Время словно застывает, в ушах раздаются гулкие удары моего сердца. Мысли несутся так быстро, что за ними трудно уследить. Я просто не могу оторвать взгляд от того, что вижу.
Касаюсь вживленных кристаллов, которые поблескивают, подтверждая мою мысль, что девчонка на пределе. Может сорваться. Скольжу пальцами вдоль нитей, чувствуя, как по ним циркулирует сила. Запястье, а потом и все предплечье начинает жечь, но это как будто не стоит моего внимания.
Когда я дохожу до накопителя в центре груди, Кассандра вздрагивает и делает судорожный вдох. Это заставляет прийти в себя:
— Какого Ярхаша, Ройден? — голос хрипит, и я боюсь, что весь гнев, который горит во мне, может выплеснуться на девчонку. — Срочно к Курт!
— Она… — Кассандра облизывает губы, и это явно не помогает мне успокоиться. — Профессор Курт знает.
Что?! Эта остроухая чудачка в курсе, но мне не сказала?
— Я просила ее никому не рассказывать, — пытается выгородить целительницу заноза. — Мне страшно.
— А сойти с ума, свалиться от истощения или, наоборот, от переизбытка силы тебе не страшно?
Не понимаю себя. Сейчас я злюсь не на то, что я не знал, а на то, что с Кассандрой могло что-то произойти. Какая ирония...
— Как будто вам не все равно, — вспыхивает заноза, отойдя от шока и пытаясь поправить порванную рубашку. От этих невинных движений у меня перехватывает дыхание, и я заставляю себя отвести взгляд. — Только рады будете от меня избавиться.
Её глаза полны вызова и какой-то отчаянной решимости. Проклятье... Этот взгляд пробуждает во мне то, что я давно похоронил. Желание защищать. Оберегать. И еще что-то иное, потаенное. То, чего просто не может быть.
— Не рассуждай о том, чего ты не знаешь, — делаю шаг назад, преодолевая себя и давая Кассандре возможность освободиться. — На сегодня занятие завершено. Ты сейчас же идешь к Курт и проверяешь все свои показатели. С этого дня ты будешь ходить к ней утром, после нашей тренировки, и вечером.
Она очень знакомым движением сжимает кулачки и кидается к скамье, на которой лежит ее пиджак. Теперь понятно, откуда в ней такая сила воли и выносливость… И боевая грация.
— Для тренировок тебе занесут новую защитную форму, ходить на все магические занятия будешь только в ней, поняла меня? А рубашку будешь носить вообще всегда, независимо от расписания.
Кассандра торопливо застегивает пиджак до самого горла и практически выбегает из зала. Сбегает от меня. Я провожаю её взглядом, борясь с желанием догнать, остановить, убедиться, что с ней все в порядке. Безумие.
Сегодня, когда в нее попали магическим шаром, ей повезло. Неизвестно, насколько стабильна вся та система, что вживлена в нее, и какой силы нужен магический удар, чтобы вывести все из строя.
Кидаю взгляд на то, что осталось от люстры и все те повреждения, что она нанесла, и решаю, что сейчас я точно не буду с этим разбираться. Потом. Все потом. Снимаю с крючка свой камзол и покидаю корпус, направляясь к башне с часами.
— Заходи, — слышится уставший голос Ферста. — Только скажи, что у тебя хорошие новости, потому что пока в них дефицит.
Он тихо ругается, видя по моему лицу, что я тоже не скажу ничего радостного. Ректор кивает на два кресла у камина и достает из секретера два бокала с бутылью из хрусталя. Пламя в очаге словно перекликается с золотистым цветом напитка и сверкает отблесками в острых гранях.
— Мортен, я не обладаю ментальной магией, — произносит он, поднося бокал к губам. — И мне не нравится твой взгляд. Если бы мой камин был живым, он бы уже был мертв.
— Ты был прав, — отвечаю я, помешивая напиток. — Ярхаш знает как, ты догадался, но это правда.
— Все соответствует тому, что в архивных записях? — переспрашивает он, намеренно не глядя на меня.
— Да. Все как там. За исключением возраста, Эриан. И… Все демоны бездны! Если бы он был жив, я бы нашел его где угодно, и снова убил.
Это замечание привлекает внимание Ферста, его пронзительный взгляд задерживается на мне, а потом, когда он приходит к какому-то умозаключению, возвращается к камину. Я бы сейчас тоже не отказался от ментальной магии.
— Расскажи.
Я выкладываю все, что нашел в архиве и то, что увидела сегодня.
Это были старые, на настоящий момент запрещенные эксперименты. Те, кому не досталось магии, а еще те, кого этой магии лишили, были готовы на все, чтобы обрести силу. И они шли на разные ухищрения.
Самое простое — это артефакты из горной руды с горной магией. Но они запрещены и нестабильны. И однажды появилась секта фанатиков, которая считала, что если искусственным путем построить в теле магические центры и пути связи между ними, то можно обрести магию.
Сначала это были единичные эксперименты, потом они приобрели массовый характер, и их запретили указом короля. Но время от времени все равно находились смельчаки… которые не выживали.
Согласно архивным записям, дольше месяца не прожил ни один. Либо его выжигала приобретенная магия, либо он умирал от ее нехватки, и вся встроенная система просто сжирала организм изнутри.
Но все были взрослые. Согласно записям, ни одного ребенка. Но, видимо, все же было исключение, не вошедшее в архивы… Кассандра.
— Что же… — пальцы Ферста побелели от того, как он сжимает ручку кресла. — Тогда понятно, почему твоя сестра…
Бокал лопается в моих руках, а его содержимое брызгами разлетается вокруг. Да, понятно, только в груди жжет едкая черная горечь.
Подтверждается то, что эти годы мы только предполагали. Артур Ройден лишил магии и убил мою сестру, чтобы спасти свою дочь от магического истощения. Жизнь моей сестры за жизнь Кассандры.
Глава 22
Ну какая же стыдоба… Оказаться почти обнаженной перед… Ругро. Мало того что он стыдно, так еще и страшно, что он теперь будет делать? И что обо мне подумает. И это мое счастье, что мой куратор не умеет читать мысли и не узнает о мурашках, которые разбежались по моему телу, когда он коснулся меня.
До сих пор стоит мне вспомнить это, в груди что-то замирает. Мой разум совсем решил меня покинуть? А если нет, тогда как я могу это все чувствовать?
— Можно? — стучусь к Курт, продолжая кутаться в свою куртку.