Максвелл смотрит на меня, и в его глазах что-то меняется. Не сочувствие, нет: люди нашего круга не сочувствуют. Он уже просчитывает схему.
– Значит, скандал с твоей женой – это неправда.
– Это никогда не было про неё. Эти снимки фальсификация. В интернете уже ничему нельзя верить, – произношу я, уже и сам искренне в это поверив. – Но Мия переживет этот скандал и эту порчу репутации, а вот некоторые лица, о ком там хранится важная информация… могут не пережить.
Я открываю планшет и разворачиваю один из файлов к своим собеседникам.
Трастовый договор.
Бенефициар: Милена Вайс.
Основная сумма: $1 300 000 000.
Дата доступа: май 2026 года.
– Один миллиард триста миллионов долларов, – повторяет Дункан медленно, и в голосе такая тишина, что слышно, как за стеклянными стенами гудит лифт. – Охренеть. Да она совсем не простой фрукт, Дэймос. Я погорячился, когда предлагал тебе женится на своей дочери, намекая на то, что Мия не твоего уровня, – фыркает дед.
Съел, надеюсь?
– Значит, через четыре месяца у тебя будет доступ к почти трём миллиардам, спрятанным в финансовой системе Швейцарии и к архиву, который может перевернуть половину политических карьер Европы? – уточняет Максвелл.
– Согласно брачному договору, активы под совместным управлением, – отрезаю я.
– А девушка знает об этом?
Одна секунда.
Лишняя.
Та самая пауза, которую я не должен был допускать.
Которая говорит больше, чем любые слова.
– Она знает о трасте, – говорю я уклончиво. – Мы обсуждали финансовые вопросы.
Ложь.
Она не знает ничего.
Не знает ни о трасте, ни о родителях, ни о том, что их гибель, возможно, не была несчастным случаем, ни о том, что компромат, лежащий в зашифрованных файлах, превращает её в мишень для людей, о существовании которых она не подозревает.
Она узнает потом.
Когда я разберусь.
Когда у меня будет полная картина и план защиты.
Иногда знание убивает быстрее пули.
Максвелл встаёт и подходит к окну ресторана, задумчиво смотрит на озеро. Наконец, выдает, не оборачиваясь:
– Хорошо, предположим, что всё так, как ты говоришь. Через четыре месяца у тебя есть и деньги, и архив, что дальше?
– Вливаю капитал в ATLAS, скупаю потерянные акции обратно и усиливаю шифрование площадки, возвращаю себе честное имя в любой точке мира, включая США и ОАЭ, а архив использую как страховку до конца наших с Мией дней – одно слово, и половина людей, которые сейчас давят на меня через регуляторов и спецслужбы, отступят, потому что им есть что терять. Восстанавливаю репутацию компании, акции растут, все выигрывают. Поэтому мне нужно, чтобы вы все остались в сделке. Публично поддерживали меня. Покажите рынку, что крупные инвесторы не уходят, что они верят в ATLAS, что скандал не меняет фундаментальных показателей, – и смотрю на них, и жду, и чувствую, как в груди что-то сжимается, потому что это последняя карта, и я её только что выложил, и теперь только ждать.
– И что мы получим взамен? – спрашивает Максвелл, наконец оборачиваясь.
– Первое: приоритетный доступ к следующему раунду инвестиций ATLAS и к новой технологии платформы, презентаций которой состоится очень скоро. Это будет очередной технологический прорыв, над которым мы сейчас трудимся. Вы получите доступ раньше рынка, раньше всех остальных, по закрытой цене. Второе: пятнадцать процентов скидки на акции ниже рыночной стоимости в течение восьми месяцев после восстановления котировок. И я предлагаю вам также зарабатывать на моей компании, взамен на вашу поддержку, – делаю паузу, потому что пауза сейчас важнее любого слова. – И третье: архив. Информация о вас остаётся там, где она есть. Навсегда. При условии, что вы остаётесь в сделке и не работаете против меня. Что мы союзники, навсегда, чтобы не случилось. И чтобы не предложил вам Кайс, вы на моей стороне и защите моих интересов. Это не угроза, – добавляю я. – Это условие партнёрства. Мы все заинтересованы в том, чтобы некоторые вещи никогда не стали публичными. Я в том числе. Поэтому я говорю о взаимной безопасности, а не о давлении.
Максвелл смотрит сначала на меня, потом на Дункана, и между ними происходит тот молчаливый разговор, который бывает только у людей, работающих вместе много лет: взгляды, едва заметные кивки, что-то, что не нуждается в словах.
Максвелл первым нарушает тишину:
– Это шантаж.
– Это информация, – поправляю я. – Шантаж – это когда требуют что-то под угрозой раскрытия. Я ничего не требую, – выжидаю выразительную паузу. – Пока.
– Дэймос, – говорит Дункан, и в его голосе фонит грозное предупреждение.
– Послушайте меня. Я не хочу, чтобы архив вышел наружу. Это информация, которая может разрушить карьеры и жизни людей, некоторые из которых, возможно, не заслужили этого. Только Мия решит, что делать с архивом, когда получит доступ. Я не буду ей мешать, и не буду направлять. Это её выбор.
– Тогда в чём смысл этого разговора? – спрашивает Максвелл.
– Что ты предлагаешь конкретно? – уточняет наконец Дункан.
– Даже если выбор за ней, – подтверждаю я. – Я её муж. И я умею разговаривать с женой.
Это тоже отчасти блеф.
Мия делает что хочет.
Я это знаю.
Они – нет.
Дункан изучающее смотрит на меня, с тем профессиональным прищуром, означающим: «Я ищу ложь». Я выдерживаю взгляд спокойно, потому что врать в глаза я умею лучше, чем большинство людей в этом городе, потому что учился этому с детства, когда ложь была иногда единственным способом выжить.
– Хорошо, – говорит он наконец.
– Хорошо? – повторяю я.
– Мы остаёмся в сделке, – говорит он. – Но с одним условием, которое не обсуждается.
– Слушаю.
– Архив, – говорит он медленно, – должен быть уничтожен после того, как Мия получит к нему доступ. Полностью. Без копий. Подтверждённое уничтожение с независимым аудитором.
– В будущем я передам Мие ваше пожелание, – говорю я.
– Это не пожелание, Дэймос.
– Я знаю, – говорю я. – Именно поэтому я сказал "передам", а не "соглашусь".
– Ты изменился, Дэймос.
– Нет, – отвечаю я. – Я тот же. Просто ставки другие. Завтра утром жду подтверждение от ваших юристов, – произношу я. – Спокойной ночи.
Выхожу из ресторана и чувствую, как напряжение в плечах чуть отпускает. Достаю телефон, набирая Николь:
– Сделка в силе.
– Слава богу, – выдыхает она. – Как?
– Не важно, – говорю я. – Готовь документы для перевода денег.
Вешаю трубку, направляюсь к машине и думаю только об одном –