– Ты слишком самоуверенна, – говорю я, и мой голос звучит хрипло. Слишком хрипло. – Думаешь, я позволю тебе второй раз смыться? После твоей выходки я все спустил тебе с рук. Но ты забыла, что ты перешла мне дорогу, и меня тебе стоит бояться не меньше, чем своего бывшего. Что ты улыбаешься? Думаешь, я блефую? – вспыхиваю я, замечая, как она обнажает белые зубки, раздвигая губы в белоснежной улыбке.
– Мне забавно от того, что ты ведешь себя как мальчишка, которому не купили сладкое или приставку. Я слышу все твои дешевые манипуляции. Может, я и выгляжу просто, но я не простая девушка, Дэймос. И разбираюсь в психологии не меньше всех этих «больших дядь», собравшихся здесь под одной крышей. Я вот лишь одного не пойму, – выдыхает она. – Почему ты так ко мне прикопался тогда? И сейчас? Почему?
– Потому что именно ты мне понравилась. Точка. Привлекла, – ставлю ее перед фактом. – А если мне что-то нравится, я это сразу беру, приобретаю или забираю в свою коллекцию. Я привык к этому. Но ты видела лучшую версию меня. А я могу быть другим. Гораздо хуже. Я могу стереть тебя в порошок. Закрыть каждую возможность, каждую дверь, в которую ты попытаешься постучать. После того публичного позора, после всего дерьма, что ты мне принесла – ты всё ещё думаешь, что имеешь право диктовать условия?
Мия пытается держать лицо, этот свой непробиваемый взгляд, но зрачки девушки расширяются. Дыхание становится чаще, это едва заметно, но я чувствую.
Страх.
Не тот животный ужас, что заставляет бежать сломя голову. Нет. Это что-то другое. Более глубокое. Страх человека, который понимает, что карты на столе не в его пользу, но всё ещё отчаянно пытается блефовать.
Её челюсть напрягается, а пальцы сжимаются в кулаки в защитном жесте.
И всё же она не отводит взгляд.
И вот что меня и бесит в ней, и восхищает одновременно: она напугана, но не сломлена. Загнана в угол, но всё ещё готова царапаться. В её глазах горит война. Между желанием убежать и упрямством, не позволяющим сдаться.
Между нами искрит настоящее электричество. Опасное и притягивающее, осязаемое.
Борьба за власть, где никто не хочет проиграть или сдаться. А власть – это мой личный сорт дофамина.
– Ты либо со мной, либо против меня. И если ты выберешь второе… то узнаешь каково это, когда весь мир внезапно становится слишком маленьким, чтобы в нём спрятаться. Ты не права: я не мальчишка, которому не купили игрушку. Я мужчина, который не привык слышать «нет». И который всегда добивается своего. Всегда.
– Думаю, ты пытаешься напугать меня, – отвечает Ми.
Её пальцы скользят выше, к воротнику. Я чувствую, как они касаются обнажённой кожи у основания шеи. И этого прикосновения достаточно, чтобы по позвоночнику прошла волна жара.
– Но ты впервые не контролируешь женщину, и тебя это бесит, – продолжает издеваться она. И этот цирк пора заканчивать.
Я хватаю её за запястье. Резко. Сильно. Может быть, слишком сильно, но мне плевать. Мне нужно остановить это. Остановить её. Остановить то, как она переворачивает всё с ног на голову одним прикосновением, одним взглядом. Она начинает дрожать… непроизвольно так, словно мой жест пробудил в ней нехорошие и тяжелые воспоминания.
– Не испытывай моё терпение, – предупреждаю я. – У меня его не так много, когда дело касается твоих цирковых представлений.
– Хорошо, – говорит она, и в её голосе появляется что-то новое. Что-то мягкое и одновременно надломленное. – Тогда давай говорить честно. Без игр. Без манипуляций.
Она делает паузу. Смотрит мне в глаза так пристально, что я чувствую себя обнажённым.
– Ты хочешь меня, это мы уже поняли, – мягко произносит она миротворческим голосом, явно почувствовав, что мое терпение и благородство трещат по швам. – Не как очередную игрушку. Не как способ развлечься. Ты хочешь меня так, что это пугает тебя. Потому что ты привык контролировать свои желания, а со мной у тебя это не получается.
Каждое её слово словно удар. Точный. Безжалостный.
– И я… – она вдруг замолкает и облизывает пухлые губы. Я слежу за этим движением, и моё тело реагирует мгновенно, предательски, собирая всю кровь в организме в области паха. – Я тоже хочу тебя. Несмотря на то, что ты чёртов ублюдок. Несмотря на то, что ты пытаешься унизить меня при каждом удобном случае. То деньгами за секс, то шантажом… а ведь мог бы просто позвать на настоящее свидание, раз я просто тебе нравлюсь.
Я разжимаю пальцы на её запястье. Не отпускаю – просто ослабляю хватку. Мой большой палец скользит по внутренней стороне её руки, находит точку, где бьётся пульс. А бьется он быстро, слишком быстро для равнодушной ко мне.
– У меня не бывает настоящих свиданий, – категорично отрезаю. – Значит, ты признаёшь, – говорю я медленно, – что подошла ко мне не только потому, что увидела во мне «спасательный круг». Быть может, ты поцеловала меня, потому что захотела меня каждой клеткой, как только увидела?
– Я подошла к тебе, – она делает небольшой шаг ближе, и теперь её грудь почти касается моей, – потому что у меня не было выбора. Не придумывай того, чего нет, Дэймос. У меня нет и никогда не будет к тебе никаких чувств.
– Готов поспорить на часть акций в своей корпорации, что три месяца со мной, и ты запоешь иначе. Ты будешь без ума от меня. Скажу больше: ты не сможешь дышать без меня, как без кислорода, – моя ладонь инстинктивно ложится на шею девушки, и я привычным жестом сжимаю ее горло – не сильно, но этого достаточно для того, чтобы в ее глазах отразился животный ужас.
Я знаю эти автоматические реакции тела. У меня начинаются такие же, когда я оказываюсь в темноте. Да, это одна из моих слабостей и уязвимых сторон – у меня панический страх абсолютной темноты, имеющий корни глубоко в моем детстве. А у мисс Вайс подобную отдачу вызывает захват горла, которое многим женщинам кажется возбуждающим и сексуальным.
Отпускаю ладонь, замечая, как все ее тело пронзает мелкая дрожь, ноги девушки подкашиваются, и она «бомбочкой» падает передо мной ниц.
Я конечно хотел, чтобы она упала к моим ногам, но не таким, мать ее, образом.
Глава 8
Мия
Мои мысли спутываются в клубок из страха и отчаяния. Триггер, когда Дэйм взял меня за запястье, сработал мгновенно: одно легкое движение породило во мне яркие воспоминания из прошлого, которые я так усердно стараюсь