— Идём пообщаемся, зятек, — говорит это таким недобрым тоном, что меня передергивает.
Прохожу следом и закрываю за собой дверь, незачем моей будущей жене слушать наши разборки.
— Знаешь, — начал говорить мужчина, заложив руки за спину. — Растить дочь очень страшно. Девочки очень хрупкие, и отцы обязаны их оберегать. Матрёна — моя отрада. Я за каждую её слезу готов перевернуть эту планету. Всегда мечтал, чтобы она встретила достойного молодого человека, который полюбит её и сделает счастливой.
У меня такое чувство, что мне восемнадцать, я желторотый вчерашний подросток, а передо мной стоит разъярённый отец, который только что вытащил меня из койки одноклассницы. Поганое чувство.
— Я люблю вашу дочь, — решил прояснить ситуацию.
— Именно поэтому ты заделал ей ребенка и пропал?
Хреново, когда тебе почти тридцать, а тебя отчитывают как неразумного ребенка. Ещё хреновее от того, что по факту он прав. Особенные нюансы нашего случая не в счёт.
Мужчина стискивает челюсть, прищуриваясь. Чтобы я ему ни сказал, это будет звучать как жалкое оправдание. И как донести ему искренность моих чувств — я не знаю.
— В мои планы не входило никуда пропадать. Я уезжал по делам и должен был вернуться через пару дней…
— Допустим, так всё и было, — прервал меня он. — Но расскажи, как вообще так произошло, что ты залез на девчонку? Больше никто не давал?
Последняя реплика меня вообще убила. Не ожидал услышать что-то подобное от него.
Вообще вся эта ситуация невероятно странная и неприятная. По факту между мной и отцом Матрёны разница в десять-одиннадцать лет, мы могли быть приятелями или друзьями, а он будет моим тестем.
— Иван Максимович, — обратился я к мужчине. Благо имя мне любезно сообщила Стеша. — Я влюбился в неё с первого взгляда, как мальчишка. Увидел её невероятные глаза и красивейшую улыбку, и поплыл. Да, знаю, должен был держать себя в руках и даже не дышать в сторону Матрены. Но что сделано, то сделано. Вы же прекрасно понимаете, что «поматросил и бросил» — не наш случай, как минимум потому что ваша семья знакома с моей.
— Да, я ещё не успел сказать «спасибо» твоему брату за такой шикарный отдых для моей дочери, но обязательно скажу.
— Ни мой брат, ни Стеша ни в чём не виноваты, — произношу чуть грубее, чем планировал. — За свои ошибки я буду отвечать сам.
Мужчина смерил меня хмурым взглядом. В кухне была та ещё атмосфера, напряжение, что витало в воздухе, кажется, можно потрогать рукой. Разговор явно шёл плохо, симпатией ко мне будущий тесть не проникся. И как быть дальше я ещё не решил.
Дверь на кухню внезапно открылась, и вошла статная женщина в возрасте. Прежде чем она закрыла дверь, я успел увидеть за ней бледную Матрёну, что пыталась рассмотреть, что происходит.
— Здравствуйте, мальчики, — поздоровалась женщина.
С её появлением плечи Ивана Максимовича расслабились, словно с них сняли огромную бетонную плиту, что придавливала его к земле.
— Добрый день, — поздоровался я.
— Я — Ясмин, бабушка твоей будущей жены. И пока её мама на работе, буду поддерживать «мир» на кухне.
— Очень приятно. Демид.
— Я знаю, — отмахнулась она.
Ясмин направилась сразу же к холодильнику. Её чёрные волосы с серебряными вкраплениями были заплетены в толстую косу. Для своих лет женщина выглядела невероятно статно, и несмотря на возраст оставалась очень красивой. А сходство между ней и внучкой было очень заметным. Только у Ясмин глаза карие, а у Матрёны голубые.
— Иван, — обратилась она к зятю. — Прояви гостеприимство. Почему вы еще не сели за стол?
Мужчина что-то пробурчал под нос, но за стол пригласил взмахом руки и присел сам. За пару минут на столе появилась закуска, а также разогретый борщ.
— Сытый мужчина — добрый мужчина, — заявила она со знанием дела. — И намного сговорчивее. Помните, что Матрёна любит вас обоих и вы оба ей дороги.
Налила в чашку чай и направилась к выходу. Но перед тем, как открыть дверь, обернулась:
— Матрена, несмотря на возраст, умная девушка. И вряд ли бы она выбрала мужчину, недостойного её. Выслушай Демида, а затем уже возьмешь слово. А ты, — она смотрит на меня. — Не пытайся показаться лучше, чем есть. Лучше признаться в ошибках и извлечь из них урок, нежели прикрываться жалостью к себе, считая, что все вокруг виноваты.
А затем она вышла, слегка прошуршав своими длинными юбками.
— Наверное, — мужчина замялся. — Мы не с того начали. Иван Максимович, отец Матрёны.
Мужчина протянул мне руку, и я с радостью её пожал. Он сделал шаг, и я благодарен ему за это.
— Демид. Надеюсь, что будущий муж Матрёны и точно отец её будущего ребёнка.
Мужчина поднялся, вытащил из холодильника бутылку с коньяком и две рюмки из шкафа. Сел обратно за стол, поставил рюмки и разлил по ним напиток.
— За знакомство, — проговорил мой будущий тесть. А потом хмуро оглядел моё лицо и добавил, указывая на меня: — За это извиняться не буду, заслужил.
Я усмехнулся, кивая. Заслужил, да, и не поспоришь.
Дальше на меня посыпались вопросы, и теперь ответы очень внимательно слушались. Я подробно рассказал о своих злоключениях, всех без утайки. При словах о Милане лицо Ивана, он разрешил называть себя так, ведь мы будущие родственники, стало хмурым. Он качал головой и даже сказал пару нецензурных выражений. Выслушал до конца, а потом спросил:
— И какие же у тебя дальнейшие планы?
— Жениться на Матрёне, чтобы малыш родился в семье и счастливо жить.
— Жениться он собрался, — усмехнулся мужчина. — А ты спросил, отдам ли я свою единственную дочь за тебя?
— А что не отдадите, Иван Максимович? — уставился на него. — Мы с Матрёной любим друг друга, у нас скоро появится на свет малыш. Женитьба — это логичный следующий шаг наших отношений. Или вы против потому, что не было официального знакомства и я не просил у вас её руки и сердца? Ну да, у нас всё вот так вот через одно место, но разве не самое главное, что я люблю вашу дочь и хочу сделать её счастливой?
Иван Максимович удовлетворенно вздохнул, похоже, мой ответ его более чем порадовал, и разлил по рюмкам ещё одну порцию алкоголя.
— Называй меня просто Иван, — сказал, подняв на меня взгляд. — Подумать только, я-то всегда думал, что моя дочь свяжется с каким-то сопливым однокурсником, который будет заикаться при знакомстве. Но моя дочурка меня удивила —