– Хотелось бы надеяться, что они тебе действительно пригодятся. Впрочем, почему бы и нет? В королевстве все эти годы царил мир, да и сейчас еще мирно.
– Вот мне интересно, надолго ли? – ответил Тейдо.
* * *
Квентин быстро шел широкими коридорами, увешанными богатыми гобеленами, к покоям Короля-Дракона. С раннего утра его позвали к Королю на совет. Он оделся соответствующе: рубашка с вышитыми рисунками рун, штаны цвета лесной зелени и короткий летний плащ, синий с зеленой и золотой окантовкой. Плащ застегивался на плече золотой брошью, а поскольку был тонкий, легко реял у него за спиной, если идти быстро.
У дверей в покои Эскевара он встретил Освальда, камергера королевы. Тот быстро подошел к нему.
– Сэр, соблаговолите пройти за мной. Моя леди хотела бы с вами поговорить.
Хотя Освальд улыбался, глаза его оставались серьезными, видно повод был основательный. Квентин кивнул и последовал за камергером. Они подошли к соседней с покоями Короля комнате. Освальд постучал и, сунув голову внутрь, объявил:
– Квентин здесь, Ваше Величество.
Квентин вошел в комнату вслед за камергером и увидел королеву Алинею. Она сидела на скамье в центре комнаты с руками, сложенными на коленях. Королева смотрела в пол отрешенным взглядом, и Квентин заметил складку раздумий на ее благородном челе.
Она улыбнулась Квентину, и лицо тут же преобразилось. В комнате было темновато, а тут словно просияло солнце. Она встала и протянула руки, чтобы обнять его. Квентин почтительно обнял ее в ответ.
– О, Квентин, ты приехал! Я так рада, что ты здесь. Надеюсь, твое путешествие было приятным? Хорошо, что ты вернулся. Месяцы разлуки тянутся так долго… – Алинея подвела его к скамье и усадила. – Пожалуйста, посиди со мной немного. – На вопросительный взгляд Квентина она поспешно заявила: – Я знаю, что король ждет, но это важно. Я хотела бы поговорить с тобой, прежде чем ты примешь участие в совете.
Ее зеленые глаза испытующе всматривались в его лицо. Королева словно решала, хватит ли ему сил выслушать очевидно неприятные новости.
– Квентин, – тихо сказала она, – король очень болен.
– Да, я знаю. Брия уже говорила. – Он невольно покраснел. – Мы виделись сегодня утром, когда я только приехал. Она сказала, что очень обеспокоена его здоровьем.
– Но даже Брия не догадывается, насколько он плох. Она любит его всем сердцем, но не знает его так, как я. Что-то крадёт его силы, иссушает его дух. – Квентина удивили ее слова, королева это заметила и продолжала: – Не удивляйся тому, что я тебе говорю, ты сам скоро все увидишь. Он сильно изменился с тех пор, как вы встречались в последний раз. Я каждый раз благодарю судьбу, если удается удержаться от слез в его присутствии.
Квентин видел, что Алинея и сейчас едва не плачет.
– Я ваш слуга, моя королева. Скажите только слово, и я сделаю всё, что вы хотите!
– Я просто хотела предупредить тебя. Когда войдешь, не обращай на него особого внимания, сделай вид, что всё, как обычно. Ни в коем случае не показывай, что считаешь его больным, или что я рассказывала тебе о его состоянии.
– Обещаю. Но неужели я ничего больше не могу сделать?
– Нет. – Она похлопала его по руке. – Я знаю, что ты сделал бы все, что мог, особенно если бы я тебя попросила. Но дальше не твоя работа. Я послала за Дарвином и очень на него надеюсь. Ему понадобятся все его способности целителя, чтобы помочь Королю, если только это вообще возможно.
– Я буду молиться Всевышнему, чтобы усилия Дарвина возымели результат.
– И я так делаю, – улыбнулась Королева, и в комнате снова посветлело. Во всяком случае, на сердце у Квентина полегчало, а то он совсем уж забеспокоился. Он встал и решил надеяться на лучшее.
– А сейчас иди к нему, сын мой. И помни, что я тебе сказала.
–Не беспокойтесь, моя леди. Я не забуду. – Квентин вышел из покоев королевы и обнаружил, что Освальд ждет его. Камергер провел его обратно к покоям Короля, постучал и впустил его.
– Ваше Величество, Квентин здесь.
Квентин глубоко вздохнул и переступил порог. В центре комнаты с высоким потолком стоял тяжелый круглый дубовый стол. Маленькие круглые окна из янтарного стекла придавали свету теплый оттенок. Эскевар стоял в луче света, падавшего из окна, и смотрел на двор внизу.
Наступил неловкий момент. Квентин не мог говорить, а король, казалось, не услышал объявления камергера. Квентин внезапно почувствовав себя в ловушке. Затем король медленно повернулся и посмотрел на Квентина. Тонкая улыбка появилась у него на лице.
– Квентин, сын мой, ты пришел.
Если бы не предупреждение королевы, Квентин не смог бы сдержать удивленный возглас, но теперь справился и выдавил улыбку.
– Я спешил. Лошади Толи великолепны. Они в самом деле крылаты. Мы доехали очень быстро.
Все еще улыбаясь грустной, слабой улыбкой, которая больше пристала бы умирающему, Король медленно подошел и протянул руку.
Квентин взял ее без колебаний и не мог не заметить, насколько слабой стала хватка Короля и насколько холодна его рука.
Лицо Эскевара приобрело восковую бледность, а глаза, казалось, горели тусклым, лихорадочным светом. Губы потрескались, а волосы, знаменитая копна густых, темных кудрей, повисли вяло и безжизненно. Король почти полностью поседел.
Квентин обнаружил, что видит лицо незнакомого человека, пристально смотревшего на него запавшими глазами, обведенными темными кругами. Он быстро отвел взгляд и сказал:
– У вас очень приятная зала, сир. Мы будем одни или кто-то еще придет?
– Придут, но не сейчас. Сначала я хотел поговорить с тобой наедине. Садись. – Король и сам медленно опустился в кресло за круглым столом. Квентин тоже сел. Ему хотелось плакать при виде Эскевара, могущественного Короля-Дракона, который теперь двигался, как старик.
Как это могло случиться? – удивлялся про себя Квентин. – Как такая перемена могла произойти за такое короткое время? – За какие-то восемь или девять месяцев состояние Короля ухудшилось катастрофически. Квентину хотелось выбежать из комнаты, убраться подальше от существа, сидевшего рядом с ним с короной Короля на голове.
Эскевар посмотрел в глаза молодого человека с выражением отеческого сострадания. Раньше Квентин такого не замечал. Это его тронуло настолько, что он почти забыл о том, как неожиданно