– Нет! – закричал он, отшатываясь от последнего края. – Не-е-ет! – голос отразился от сводчатых стен гробницы. Меч безвольно лежал в его бессильной ладони. Он схватил его и почувствовал, как сталь врезалась в пальцы. Боль обострила разум. Он повернул голову и увидел, как змея заносит голову над ним. Монстр повернул его, чтобы нанести смертельный удар. Квентин прижал меч к груди. Светящиеся глаза змеи уставились на него в упор, черный раздвоенный язык мелькнул, когда зловещая голова опустилась. Последним усилием Квентин поднял меч. Голова змеи метнулась вперед. Меч внезапно вырвался из руки. Он услышал яростное шипение и открыл глаза, чтобы увидеть, что меч торчит из пасти змеи и выходит из затылка. Монстр сам насадил себя на меч. Кольца ослабли, когда змея начала биться об пол. Квентину удалось освободить вторую руку. На коленях он отполз в сторону, когда змея свернулась в черный шар, стремясь раздавить себя собственными кольцами. Она продолжала извиваться, но движения становились все более беспорядочными. Наконец, с последней ужасной конвульсией, змея замерла.
Квентин положил руки на холодный камень, втягивая прохладный воздух в легкие мучительными глотками. Послышалось странное булькающее шипение. Он поднял глаза, чтобы увидеть, как чудовищное существо начало съеживаться и таять. Квентин вяло удивился. Зеленый дым вырвался из тела монстра, окутал его и исчез. Только струйка дыма вилась над местом, где секунду назад корчилось тело ужасной твари. А затем исчезла и она. Квентин, натужно дыша, прилег на край постамента и позволил жизни вернуться к нему. Ребра болели, рука, которой он держал меч, ныла. Он опустил глаза и увидел, что с пальцев капает кровь. Он длинно прерывисто вздохнул и повернулся к королю.
Жутковатое синее сияние, окружавшее его тело, исчезло, словно остаток жизненной силы покинул Короля. Боль кольнула сердце Квентина, потому что ему показалось, что теперь, вне всякого сомнения, Король мертв. Широкую грудь не волновало дыхание. Все было кончено. Квентин повернулся, чтобы уйти. Ничего нельзя было сделать. Но найти Короля, а потом просто уйти показалось Квентину невозможным. Он склонил голову и вознес молитву. «Отец Жизни, – молился он, вспомнив имя, данное Богу сородичами Толи, – верни жизнь нашему Королю. – Он на мгновение задумался и добавил: – Подними героя, чтобы он повел нас к победе над врагами...» Он замолчал. Других слов не нашлось.
Он подошел к телу Короля и протянул руку, чтобы коснуться холодного, безжизненного лица. Капля крови упала с пальца на губы Короля. Он уставился на багровое пятно. В слабом свете от входа в гробницу ему показалось, что цвет его крови растекается по окаменевшим чертам Короля. Нет, не показалось! Жесткие черты лица Короля смягчились; холодная серая плоть согревалась и возвращалась к жизни. Квентин наблюдал, не смея пошевелиться, не смея моргнуть или отвести взгляд. Он увидел, как безжизненные руки, скрещенные на груди, возвращают естественные краски. Он увидел, как под челюстью затрепетал едва заметный пульс. Теперь от лица Короля исходил серебряный свет, сияние оживило неподвижные черты. Свет становился все сильнее, на него уже невозможно было смотреть. Квентин прикрыл рукой глаза, а когда посмотрел снова, сияние исчезло, зато затрепетало веко и ноздри втянули воздух. Квентин упал на колени. Слезы текли по его щекам и падали в пыль. Все его существо преисполнилось молчаливой благодарностью. Он услышал тихий стон и наклонился над Королем. Еще один вздох, и Король Эскевар открыл глаза.
Что происходило дальше, Квентин так и не смог потом вспомнить. Он не знал, кто первым заговорил, что и в каком порядке происходило – ему казалось, что все было одновременно. Он помнил, как рассказывал Королю Эскевару об опасности и о битве на поле. Он помнил, как Эскевар неуверенно поднялся с плиты и с грохотом рухнул на пол. Он помнил чувство невыразимой радости, когда король положил руку ему на плечо, крепко сжал его и сказал: «Молодец, храбрый рыцарь». Затем они вышли из склепа и двинулись к Бальдру. С каждым шагом силы возвращались к Эскевару. Солнце светило высоко над головой, его твердый сияющий шар наполнял Квентина надеждой и решимостью. Он, прихрамывая, шел по зеленому пространству. Они сели на Бальдра, Квентин – позади короля, а дальше в сознании Квентина все смешалось.
– Должны остаться верные мне люди, – воскликнул король, и его голос разнесся по лесу. – Надо их отыскать!
Квентин хотел сказать, что если они не найдут десяти тысяч, не преклонивших колени перед Джаспином, то можно не искать. Но Король не слушал его.
– Сначала в Аскелон, – говорил он. – Простые люди будут сражаться за своего короля без принуждения. Соберем армию фермеров и торговцев, если придется!
Они выехали из леса и направились по дороге к замку. Эскевар привычно легко держался в седле; а вот Квентин подпрыгивал позади, изо всех сил держась за край седла. Казалось, прошло всего несколько мгновений, а они уже мчались по улицам Аскелона под замком. Король двинулся к центру города и приподнялся в стременах, высоко подняв меч на общей площади.
– Соотечественники! Ваш король вернулся! – Казалось, его голос сотрясал самые основания скалы замка. – Следуйте за мной! – позвал он. – Наше королевство в опасности! Несите щиты и мечи, несите грабли и вилы. К оружию! За Менсандор!
Люди, слышавшие его, изумились и упали на колени. Женщины плакали, а мужчины смотрели с изумлением. Раздался громкий крик: «Король вернулся! Король-Дракон жив!» Люди бежали по улицам, призывая всех к оружию. Прибежал кузнец, ведя уже оседланную и гарцующую в нетерпеливом ожидании белую лошадь. Эскевар вскочил на коня и махнул своей самодельной армии, призывая идти вперед. Едва они покинули город и двинулись по дороге, ведущей вниз к равнине, как повстречали людей, одетых в темно-зеленые туники, с копьями и длинными луками, с колчанами, полными новых стрел. Эскевар, за которым неотступно следовал Квентин, остановился. Увидев Короля, предводитель встреченных людей преклонил колени и громко крикнул:
– Ваш верный слуга, сир. Мои люди в вашем распоряжении. –
Этот человек и его голос показались Квентину знакомыми. Где он видел их раньше? Тут же вспомнилась холодная ночь в Пелгрине, когда лес неожиданно ожил. Человек встал на ноги. Теперь Квентин, несомненно, узнал обветренное лицо Восса, только сегодня он предводительствовал несколькими сотнями. – Мы слышали, там идет бой,