– Ваша преданность будет оценена по заслугам. Ваш король обнажит меч против своих врагов. Следуй за мной! – Король тронул коня и повел своих людей в битву.
С каждым шагом его армия росла. Дважды Квентин оглядывался и был поражен увиденным: позади колыхалось море деревянных пик и вил, грабли, мотыги и прочие мирные орудия в одночасье стали оружием армии Короля-Дракона Менсандора. Над толпой взлетела песня:
Посмотри на нашу армию!
Десять тысяч сильных и смелых
Шагают плечом к плечу!
Посмотри на меч Короля-Дракона!
Трепещи, враг!
Да увенчает слава
Чело победителя
В Залах Короля-Дракона!
Глава пятидесятая
Во взгляде, которым Джаспин наградил Нимруда, смешалось множество сложных чувств: смесь облегчения и разочарования, тоски и надежды.
– Я... я не... понимаю... я... – запинался Джаспин. Глаза Нимруда метали молнии, голос гремел.
– Награда ушла! Мой главный приз украли! – Он бросил ненавидящий взгляд на равнину, где ждала армия короля Селрика. – Черен день вашей гибели! Ваши тела станут пищей для падальщиков, а ваши кости будут разбросаны по всей земле! Теперь вам не избежать гнева Нимруда! – Схватив свой каменный жезл, он поднял его вверх и прокричал длинное заклинание. Черный жеребец под ним тряс гривой и бил копытом, издавая нетерпеливое ржание. Нимруд не обращал на него внимания; он привстал в седле и повторил заклинание. «Ratra Nictu deasori Maranna Rexis!»
Прохладный ветерок шевелил шелковые стены шатра Джаспина. Красно-золотые знамена у входа развевались, а вымпелы рвались по ветру. В небе появилось маленькое темное облако. Нимруд продолжал заклинать, шипя страшные слова. Поднялся ветер, и древки знамен закачались, а вымпелы на копьях рыцарей резко захлопали. Бурлящее облако разрослось, стремительно превращаясь в настоящий шторм. Канаты, удерживавшие шатер Джаспина, загудели, как ванты корабля на ветру.
На крыльях шторма возникла наконец Когорта Мертвых. Рыцари ехали по два в ряд на страшных скакунах. Появились они сразу галопом из леса. По армии пронесся ропот, и по мере их приближения те, кто стоял в шеренгах, расступались. Джаспин смотрел во все глаза. Шестеро рыцарей в черных доспехах – цвета темнее ночи – длинные черные перья украшали гребни их шлемов. Они скакали размеренным галопом, не глядя по сторонам, и остановились перед самым шатром. Забрала полностью закрывали лица; глаза ни разу не блеснули из темных щелей. Неожиданно наступили сумерки, облака заклубились и скрыли солнце. Все стало мертвенно-тихим. Никто не кричал; десять тысяч человек стояли молча, как статуи. Только вой поднимающегося ветра, только хлопанье флагов и фырканье коней.
По жесту Нимруда, передовой из рыцарей падшей Когорты послал коня вперед и встал прямо перед Джаспином. Звон подкованных копыт коня звенел в ушах незадачливого короля похоронным колоколом. Бледный узурпатор вздрогнул и отшатнулся от черного рыцаря.
– Этот день наш! – крикнул некромант, и все на равнине услышали его. Затем, повернувшись к Джаспину, маг сказал: – Посмотри в лицо смерти и отчаянию!
Джаспин, чье сердце трепетало в груди, а кровь стыла в жилах, в ужасе смотрел, как ужасный призрак черной перчаткой поднял забрало. Джаспин закрыл глаза и отвернулся.
– Смотри на дело моих рук! – воскликнул волшебник. Джаспин нехотя повернулся и встретился взглядом с серым, бескровным лицом предводителя Когорты Мертвых. И пока он ёжился на своем троне, пепельные веки рыцаря медленно открылись, и призрак уперся леденящим взглядом в короля. Джаспин схватился за резные подлокотники трона и тихо вскрикнул: у рыцаря не было глаз!
– Прочь! – всхлипнул Джаспин.
* * *
Дарвин повернулся навстречу ветру. Он внимательно следил за большими черными облаками, катящимися над равниной Аскелона, за тем, как небо мутнело, как на зеленое поле опускаются мрачные сумерки.
– Прибыл Нимруд. Он здесь, и его Когорта с ним, – мрачно произнес отшельник. – Пора готовиться к решающему наступлению.
– Я готов, – откликнулся Ронсар. В его сильном голосе не было и следа страха. – Я много раз видел смерть: она для меня старый противник. Я и раньше не отступал, и сейчас не отступлю.
– Хорошо сказано, Ронсар, – одобрил Тейдо. – Я тоже готов. Что бы ни случилось, нас ожидает слава, пусть даже там, за гранью. – Он, прищурившись, наблюдал за полем боя. – Мне положена моя доля славы, и я ее не упущу.
Король Селрик кивнул.
– Наше место в сердцах людей, в залах, где будут слушать о наших подвигах у огня.
Алинея молчала. Она смотрела на горизонт, в последний раз обводя взглядом мерцающие очертания далеких стен замка, видневшихся вдалеке.
Трейн презрительно кривил рот, стоя рядом с королевой.
– Я женщина, – тихо сказала Алинея, – женщина, а не солдат. Но ради любви к моему Королю я с радостью встану рядом с доблестными друзьями и с радостью отдам жизнь ради них.
Трейн ничего не сказал, только напряг шею, крепче сжал меч и прижал рукоять к сердцу.
Толи, вернувшийся из леса после многих бесплодных часов поисков своего пропавшего хозяина, снял со спины лук и наложил стрелу на тетиву. Темнокожее лицо нахмурено, в глазах тлеет огонь ненависти к тем, кто лишил его хозяина. В тишине, павшей на равнину, слышалось лишь отдаленное рычание грома приближавшейся грозы.
Король Селрик занял место во главе своих солдат, поднялся на большой камень и обратился к людям.
– Люди Дрина, мои воины! Слушайте меня! Я горжусь тем, что я ваш король! Наше время на исходе, но для меня лучший удел – вести вас в битву в последний раз. Врагов много, они скорее всего убьют наши тела, но наш гордый дух останется с нами до последнего дыхания! Друзья мои, будем сражаться так, чтобы о нас сложили легенды! Не стоит оглядываться назад, смотрите только вперед. Честь и слава ждут вас сегодня. Будьте достойны их. Будьте сильны. Нам нечего бояться!
Солдаты слушали короля, неподвижные, как статуи. Потом они единым порывом воздели мечи и копья, и могучим криком ответили: «За славу! За честь! За нашего короля!» и начали бить по щитам. Впереди запели боевую песнь. Во главе с Селриком они выстроились в форме наконечника копья и вышли на равнину, ожидая врага.
Тейдо и Ронсар со своими рыцарями встали по обе стороны от строя пехоты.