Квентину, который неотступно следовал за королем, эта сцена казалось продолжением его снов. Он же видел все это: Король и королева, скачущие в ликующей толпе своих самых верных подданных. Королева, сидящая в седле перед Королем, казалась Квентину самой прекрасной женщиной, которую он когда-либо видел. И хотя ее каштановые локоны лежали кое-как, а лицо было грязным от сажи и слез, он думал, что это только придает ей еще больше очарования. И тут Король, чьи доспехи сияли в свете великолепного полуденного солнца, внезапно пробившегося сквозь мрак, высоко поднял свой большой меч и провозгласил победу ясным, торжествующим голосом.
А затем Квентин попал в объятия друзей. Толи стащил его с коня и сжал в объятиях. Тейдо с перевязанной рукой колотил его по спине другой рукой, а Дарвин буквально танцевал от радости. Ронсар, Трейн и король Селрик пожали ему руки и смеялись до тех пор, пока из глаз не потекли слезы, а бока не заныли. Квентин, слишком подавленный, чтобы говорить – голос сел и не желал слушаться – просто улыбался, глядя на всех сквозь слезы. Но это были слезы счастья. Никогда он не чувствовал себя таким окончательным, таким завершенным.
Король повысил голос, и все обернулись, чтобы его слушать.
– Сегодня день траура по нашим павшим товарищам. Вечером их погребальные костры прольют свет на их храбрые души на пути домой. Хеот взял сегодня многих славных солдат, мы будем чествовать их как героев. Но завтра, – продолжил Король-Дракон, и глаза всех людей на поле, все еще не веривших в его возвращение, заискрились ожиданием – завтра в королевстве Менсандор будет праздник! Мы победили!
Равнина Аскелона взорвалась криками, и песни победы зазвучали из множества уст. Пели до глубокой ночи, разве что не тогда, когда зажигали погребальные костры. К середине ночи костры прогорели, остались одни багровые угли. Только тогда Квентин и остальные двинулись обратно в Аскелон. Квентин наблюдал, как над темным полем мерцают гаснут один за другим погребальные костры, словно звезды, гаснущие навсегда.
Следующий день Квентин запомнил навсегда. Он проснулся от прекрасного яркого солнечного света, струящегося через открытое окно. Ветер нес в покои аромат полевых цветов. Он протер глаза и вспомнил, что спит в замке. Вскочив, он обнаружил, что его одежда исчезла, а на ее месте разложены богатые одежды молодого принца: туника из белой парчи с серебряными пуговицами, синие штаны, и богато расшитый плащ, сотканный из золотых нитей, так что он сверкал на солнце, когда Квентин осматривал его со всех сторон. К плащу прилагалась золотая брошь в форме головы оленя и золотая цепочка-застежка. Такой красивой одежды ему еще не приходилось видеть. И обувь! – прекрасные кожаные сапоги, прямо по ноге. Слуга принес воду с ароматом роз и прислуживал ему, пока он мылся. У Квентина дрожали руки, когда он одевался. Плащ он застегивал уже на бегу, совершенно забыв о раненой ноге.
Как раз в это время из своих покоев, расположенных напротив, выходили Тейдо и Дарвин. Оба выглядели на удивление благородно.
– Эй, молодой сэр! – окликнул Тейдо с улыбкой. – Дарвин, посмотри, кто бы это мог быть? Я что-то не встречал во дворце таких рыцарей…
– Ну, если глаза меня не обманывают, – растягивая слова, проговорил Дарвин, – думаю, это личный герой Короля, который спешит навстречу какому-то новому приключению!
– Это… это просто чудо какое-то! Все это… – Квентин от волнения путался в словах.
– Согласен. Действительно чудесно, – рассмеялся Дарвин. – Но считай, что еще ничего не видел, пока не посмотрел на зал Короля-Дракона в день большого праздника!
– Так пойдем посмотрим! – воскликнул Квентин. – Я столько слышал, и в самом деле хочу на него посмотреть!
– Не так быстро, – осадил его Тейдо. – Сначала завтрак, хотя я бы немного повременил, потом, в течение дня поспеет много всяких вкусностей. Но сейчас время завтрака, так что составим компанию остальным.
– А когда пойдем? – спросил Квентин с тревогой.
– В свое время, – рассмеялся Дарвин. – Ты слишком порывистый. Я должен был об этом помнить, когда ты отправился в лес спасать доброго Тейдо. А ты еще и Короля вернул!
– Надо дать королевским управляющим как следует подготовить зал. Пока он не готов. Ведь впереди такой праздник! Обещаю, ты не будешь разочарован, – успокоил его Тейдо. – Ладно, пойдем слегка перекусим, а потом займемся своими делами при дворе. Сегодня Король-Дракон будет вершить правосудие. Слишком много измен накопилось за это время.
За завтраком к ним присоединились Толи, Ронсар и Трейн, все в подобающих нарядах. Толи выглядел как королевский оруженосец и настоял на том, чтобы прислуживать Квентину за столом. Он бы сопровождал Квентина и в его покоях, если бы не мешали собственные слуги – Толи тоже был числе почетных гостей. Квентин покраснел, слегка смущенный незаслуженной, по его мнению, ролью Толи; ибо, хотя джер не сказал ни слова, Квентин мог видеть, с какой гордостью тот на него посматривает. Ему казалось, что Толи занял, наконец, принадлежащее ему по праву место принца королевских кровей.
В огромном зале суда Король Эскевар сидел на высоком троне, выслушивая доказательства злодеяний, совершенных против него самого и его народа за время долгого отсутствия. Лорд Ларкотт и лорд Уэлдон были освобождены из тюрьмы и восстановлены в положении по милости монарха. На их место отправились сэр Гренетт и сэр Бран. Там им пребывать до тех пор, пока не будут готовы принести новую клятву верности своему Королю.
Следующим перед троном предстал Джаспин. Он едва держался на ногах, стражникам пришлось тащить его под руки и посадить на табурет, чтобы выслушать приговор.
– Что касается тебя, Джаспин, – сказал Эскевар без признаков сострадания в голосе, – я буду снисходителен, хотя у тебя может быть другое мнение. Как бы то ни было, я решил. Ты будешь изгнан из королевства, будешь скитаться по миру и осядешь лишь там, где