Джаспин взвыл, словно его ткнули раскаленной кочергой. Он молил о пощаде.
– Отправь меня в собственный замок! Со временем все забудут эту неприятную историю!
Но Эскевар был тверд.
– Можешь прихватить с собой спутника: Онтескью. – Он кивнул, и хитрого Онтескью вывели вперед. Он что-то бормотал себе под нос. – Онтескью, – произнес король, – ты будет спутником моего брата, будешь сопровождать своего «монарха», куда бы он ни пошел, и направлять его в изгнании, как хотел направлять на троне.
Онтескью побледнел, но низко поклонился и ничего не сказал, благодарный, по крайней мере, за то, что спас свою голову. За ним ввели толпу дворян и рыцарей, взятых в плен на поле боя. Каждому из них предложили еще раз принести клятву верности Королю-Дракону (никто не отказался!), и каждый пообещал выкуп за себя и большой штраф со своих земель. Их тут же отпустили.
– Враги получили по заслугам и по закону, – произнес Король. – Теперь время друзьям выслушать, что велит правосудие, – объявил король. Первым он назвал короля Селрика. Он вышел и встал перед Эскеваром, который из уважения к своему другу тоже встал. – Я не могу вознаградить твою храбрость и доблесть на поле боя, не могу отплатить за службу, оказанную тобой и твоими людьми короне – у тебя и так достаточно богатств. Но могу назвать тебя братом, ибо ты действовал вернее, чем некоторые мои родичи. В знак моей благодарности позволь мне предложить тот выкуп, который посулили мои неверные дворяне. Возьми его и раздели между своими людьми и семьями храбрых солдат, погибших ради нашего королевства. И поверь – это лишь малая награда, но предлагать тебя другую – значило бы обидеть тебя.
– Благодарю тебя, добрый Эскевар. Ты справедлив и честен. Да, я обязан вознаградить моих людей, да, у меня есть для этого средства, но будет лишь справедливо, если они получат часть военной добычи. Обещаю: их семьи не будут нуждаться из-за потери кормильца. Что касается меня, я доволен твоей дружбой и горд назвать тебя братом.
Король Эскевар спустился с возвышения и крепко обнял короля Селрика. Затем двое мужчин взяли друг друга за руки и подняли их вверх под громкие приветствия всех собравшихся.
Следующим вызвали Трейна. Он вышел и встал на колени перед троном. Когда он поднялся, в Аскелоне появился новый шериф.
За ним последовал Ронсар. Он был назначен лордом-маршалом королевства. Тейдо Король вернул титул, отобранный Джаспином, и земли, получив в придачу земли Джаспина в Эрлотте. Пришел черед Дарвина.
– Сэр, я готов наградить тебя всем: титулом, положением, золотом. – сказал Король. – Назови сам свою награду, и она твоя.
– Сир, ваше благополучное возвращение на трон – достаточная награда для меня, – сказал отшельник из Пелгринского леса. – Что касается меня лично, то я не хочу ничего, кроме возвращения в свою хижину. Буду жить там в мире и согласии с Богом. Для меня довольно оставаться слугой праведного Короля. – Он задумчиво помолчал и добавил: – Но могу ли я попросить о небольшой услуге?
– Проси. Будет так, как ты просишь.
– Тогда обещайте мне и всему народу Менсандора, что Король-Дракон больше никогда не оставит свой трон так надолго.
Эскевар рассмеялся и поднял руку.
– Да будет так. Обещаю. Есть еще один, кого я хотел бы вознаградить, – сказал Король, окидывая взглядом собравшихся в зале людей. – Квентин! Выйди вперед. – Квентин был потрясен, услышав собственное имя. От волнения он дрожал, подходя к трону великого Короля-Дракона. Как и все остальные до него, он опустился на колени. – Тебя я намерен наградить щедрее других, – сказал Король, и в его голосе впервые зазвучало чувство. – Ибо именно ты разрушил узы колдовства, которые держали меня, и вырвал меня из объятий смерти. Твоя кровь и твоя молитва освободили меня от чар злого некроманта. Все, чем я владею, – твоё. Ибо с сегодняшнего дня ты будешь носить в моем королевстве титул моего приемного сына. – Квентин в немом изумлении поднял глаза и встретил ободряющий взгляд Алинеи, опять королевы, с золотым венцом на голове и сверкающими изумрудными глазами.
Король встал с трона и спустился к Квентину, поднял его на ноги, и затем провозгласил громким голосом, который эхом разнесся по двору и коридорам дворца: «Пусть начнется празднование!»
Двери распахнулись, и трубы протрубили королевское воззвание. Его услышали все и в самом Аскелоне, и в деревнях окрест, в общем, везде и всюду люди знали, что сегодня их ждут во дворце и будут приветствовать в зале Короля-Дракона. Затем Квентин, идущий, спотыкаясь, между Королем и королевой, был буквально под руки внесен в большой зал Аскелона. Осуществилась его мечта.
Зал был украшен десятью тысячами ярких красных и золотых вымпелов. Гирлянды цветов образовали разноцветные пологи над головами, а окна были широко распахнуты, чтобы позволить солнцу осыпать золотом все, чего оно коснулось. В дворцовом саду накрыли столы, всевозможная еда готовилась тут же, перед павильонами, возведенными для поваров и поварят. Они носились вдоль столов с блюдами мяса, фруктов и пирожных. Настроение радостного праздника охватило всех. Открылись ворота и люди вошли внутрь, чтобы начать самое чудесное празднование в их жизни.
Солнце уже садилось, когда Квентин и Толи, все время находившийся неподалеку, наконец, насытились пиршеством, пением и смехом. В сиянии сотен факелов, мерцающих по всему залу и на лужайке, Квентин поискал Дарвина, и нашел отшельника, стоящего в одиночестве на длинном балконе. Он глядел на веселье внизу.
– Что случилось, Дарвин? – тихо спросил Квентин. Он заметил озабоченность в глазах отшельника. – Почему ты не радуешься вместе со всеми?
– А, Квентин, это ты. Я бы обязательно праздновал и радовался, если бы мог… – Он грустно улыбнулся Квентину, отвернулся и стал смотреть в ночное небо, на котором загорались звезды. – Мы победили, – нерадостно вздохнул он. Квентин заметил резкие морщины, ставшие заметными в свете факелов. – Мы наконец победили. Выиграли битву... но, боюсь, война еще не окончена.
– Как не окончена? Что ты имеешь в виду?
– Посмотри вокруг, Квентин. Подумай обо всем, что с тобой произошло. Старые боги земли и неба исчезают, уходит старый порядок вещей. Истинный Бог уже заявил о себе; но Его правление только начинается. Старые обычаи уходят, но уходят трудно. Это сумерки богов, и впереди еще