Впрочем, разгоняемся мы с ней неплохо. Гудим и дребезжим, причем не ясно кто больше: «Волга» старым металлом, или я — древними костями. На улицу Караваева заезжаю визжа дряхлыми покрышками и скрипя свежевставленными зубами. Ох, хоть бы мост не сломать, а то опять придется к стоматологу идти, и тогда питаться мне ближайший месяц голым супчиком из воды и вермишели.
Цифры на подъездах нарисованы крупные, видно издалека. Увидев нужные, останавливаюсь тут же, никуда не паркуясь. Заперев машину, хватаю сумку и трость. Оба эти предмета при надобности вполне могут выполнять несколько функций. В том числе и боевых!
Дверь в подъезд открыта. Похоже, добрые силы мне сегодня благоволят. Это я так думала, пока не добралась до лифта и оказалось, что тот не работает. Ла-а-адно! Будем брать силой воли! Третий этаж, это не десятый!
Держась одной рукой за перила, а другой упираясь в трость, кое-как проползаю полтора этажа, проклиная свою старость и немощность. Когда-то я была сильной и выносливой, родилась перед войной, голод вынесла. Почти все мои братья и сестры умерли, а я выжила. Нас у матери было двенадцать. А осталось двое. Я и самый старший брат, ушедший в сорок втором на фронт, подделав документы и резко став совершеннолетним.
И тогда не брали меня ни морозы, ни сквозняки, ни голод. А теперь что? Три этажа одолеть не могу?! Смачно выругавшись, поднимаюсь по лестнице дальше. Врешь, не возьмешь! Там единственная моя живая кровиночка в беде! Сдохну, а доползу!
Скрипя новыми коронками на зубах, влезаю на третий этаж. Ну что же, самое сложное позади. Не церемонясь, начинаю с размаху стучать тростью по двери.
— Сова, открывай, медведь пришел!
На грохот из соседней квартиры вылезает заспанная морда мужика алкоголической наружности.
— Слыш, сова, летела бы ты отсюда, пока перья еще на месте.
— Слыш, Пятачок, закрой свою пасть и спрячься в норке, пока сова тебе твои опухшие зенки не выклевала вот этим клювом, — и для пущей убедительности несколько раз резко двигаю перед носом умника рукоятью своей трости.
Это подарок подружки. Она тогда сказала, что такой въедливой бабуле, как я, обязательно нужен подобный аксессуар — трость с рукоятью, закругленной с одной стороны и острым «клювом» с другой.
Ежели кто просто нахамит — мягкой стороной его по черепушке, а уж если совсем разбушуется, то — клюнуть. Шутка, конечно. Но Настя, как в воду глядела, вот и пригодился мне ее подарок.
— Ты чо старая? — алкоголическая фигура делает попытку выползти в коридор.
Надо действовать наверняка и первой, потому как силы у меня уже не те, что раньше, когда днем на стройке работала, а вечерами в институте училась. Поэтому, недолго думая, прижимаю хорошенько острый «клюв» трости к кадыку пошатывающегося мужичка.
— Еще один шаг и тебя увезут на больничку с огромной дыркой в глотке. Говорить, есть и бухать не сможешь нормально о-о-очень долго. Пораскинь мозгами, оно тебе надо? Это наши с Виталиком дела, ты тут не при чем. Так будь умнее, не лезь на рожон. Я бабка старая, меня тюрьма за твое увечье не пугает. А тебе как перспектива остаться инвалидом? Вернись лучше в квартиру, сделай нам обоим одолжение.
— Мать, ну ты это… совсем что ли? — пьяный даже протрезвел слегка.
— У него внучка моя, — говорю.
Мужичок понимающе кивает.
— Он часто девок водит. Иногда нормально. А иногда орут они. Да только уличные все, никому до них дела нет. А сегодня он чистенькую привел. Я даже удивился. А хочешь… — алкаш резко поправляет пояс сползающих трикотажных треников, — я тебе помогу? Он тебе не откроет. Трусло. А меня знает, мне откроет.
— А давай, помоги, сокол ясный. Отблагодарю завтра, закуски хорошей привезу.
— Мне бы водки… — плаксивым тоном начинает алкаш, но я его прерываю.
— Только закусь.
— Ну ладно, тоже неплохо, — тут же соглашается мужичок, поминутно шмыгая и повторяя себе под нос, — ишь… сокол ясный я, а? Птица значится… гордая…
Потом подходит к двери и ка-а-ак шибанет по ней кулаком.
— Веталь?! Слыш? Открой, кент!
— Че те надо, Жора? — спустя несколько секунд раздается из-за закрытой двери.
— Открывашку дай! Консерву не могу открыть, — придумывает находу сообразительный, хоть и выпивший Георгий.
— Ножом попробуй, — советует осторожный Виталий, не спеша открывать дверь.
— Ты дебил? — использует ненормативную лексику пьяноватый бывший Тимуровец. — Чтобы я себе пальцы отрезал? Открывай! А то я тут весь подъезд на уши поставлю!
— Ладно! Не шуми, сейчас!
И действительно, громко щелкнув замком, дверь открывается.
Ну что ж, твой выход, Варвара Васильевна!
И тут помощничек опять вмешивается. Кидается хилой грудью на амбразуру в виде Виталика, едва показавшегося в дверном проеме.
— Брата-а-ан! — вопит Георгий во все горло, в тесном объятии слившись с обалдевшим от столь внезапной страсти хозяином квартиры. — Как я рад тебя видеть! — А потом без паузы, уже кричит мне. — Ма-а-ать! Беги, спасай свою девчонку!
Неожиданный помощник прижимает трепыхающегося Виталия к стене, а я, быстро прошмыгнув мимо них, хромаю в сторону спальни.
— Наташа?! — кричу. — Внучка!
— Я тут! — раздается голос моего родного человечка.
Слышу грохот мебели, стук чего-то упавшего, а потом дверь распахивается на меня буквально вываливается Наташа. Вся раскрасневшаяся, в помятой и явно застегнутой впопыхах блузке, с чуть надорванным воротником. Волосы в беспорядке, на лице наливается синяк, а глаза заплаканные.
— Глупышка моя, — на долю секунды прижимаю дрожащую внучку к себе, просто чтобы поверить, что с ней все в порядке, что я успела. — Как ты? Он…
— Только ударил, — качает головой Наташа, — я дождалась, пока он уйдет в кухню и забаррикадировалась в спальне.
В коридоре слышатся звуки возни, потом стук и стон. Открывается дверь, а потом закрывается. Шаги в нашу сторону.
— Стой позади меня, — говорю Наташе, сама же держу перед собой расстегнутую сумку.
В спальню вваливается Виталий. Нос у него кровоточит, но вид довольный, усмехается:
— И? Теперь, когда ваш защитник скулит в подъезде, что вы собираетесь делать?
— Уйти отсюда собираемся, — отвечаю.
— Да кто ж вас отпустит-то теперь? — хмыкает хозяин квартиры. — Устроили мне тут цирковое представление. Нос вон разбили… Кто за это все заплатит?
— Сам виноват, — говорю. — Или отпусти нас по собственному желанию, или пожалеешь.
— И что ты мне сделаешь, бабка? Клюкой своей ударишь? Так я сейчас ее отберу и сам тебя хорошенько нею отлуплю, будешь знать, как лезть в чужую квартиру без приглашения!
Мерзавец делает шаг в мою сторону, намереваясь приступить от