— Гадина!! — орет Виталик, пытаясь футболкой вытереть слезящиеся глаза.
— Наташа, быстро на выход! — командую я.
Внучка успевает выбежать в коридор, а когда пытаюсь выйти я, Виталик хватает меня за руку.
— У-у-у! Старая мымра! Я тебе сейчас покажу!!
Он пытается открыть качественно забрызганные глаза, в то же время сжимая мое запястье так сильно, что, кажется, может его сломать. Ждать, когда это произойдет не в моих интересах, поэтому я достаю из женской сумочки отличную бутылку красного полусухого и с размаху бью ею по голове Виталия.
Я бы не дотянулась до его черепушки, но в данный момент он наклонился ко мне, схватив за руку, и этого было достаточно.
Раздается глухое бздынь! Бутылка разбивается, а хозяин квартиры падает лицом в пол, раздраженно похрюкивая в луже вина.
— Ты его не убила? — испуганно спрашивает Наташа.
— Нет, — отвечаю с сожалением, — но очень хотела. А теперь — на выход.
Уже в коридоре говорю ей, ласково поглаживая свою дамскую сумочку:
— Видишь, для чего нужны хорошие сумки, а не этот твой кошелек!
Мы быстренько спускаемся по ступенькам. Ну как быстренько… по мере моих старушечьих сил.
— Ба?! — Наташа смотрит сначала на меня, потом на нашу «Волгу». — Ты что оседлала эту колымагу? А чем тебе такси не угодило?
— Такси долго ждать в нашем районе. А так — раз и приехала. Садись, не вороти нос! Вспомни, сколько денег мы за нее когда-то отвалили. Шик, а не машина!
— Неа, я такси сейчас вызову, — упирается внучка. — Тебе нельзя за руль. Сейчас, подожди…
Наташа роется в телефоне и тут открывается окно на третье этаже и Виталий, весь в красивый потеках красного полусухого, орет:
— А-а-а! Вы еще тут гадины?! Щас я спущусь!
— Ну так что? Будем ждать твоего дружка? Или уже поедем? — тороплю Наташу.
— Пожалуй… да, едем!
Уже без споров, внучка залезает на сиденье рядом с водителем, я — за руль. И… переборов чихания «Волги», завожу автомобиль. Именно в этот момент во двор выбегает Виталик, вопя и размахивая топором.
— Гони! Ба! Гони! — кричит внучка.
Я вжимаю педаль газа в пол и мы, с рычанием мотора и визгом покрышек, срываемся с места. Руки, после пережитого, у меня дрожат, поэтому вести машину нелегко, плюс и дорога неровная, ухабистая, недавно ремонт трубы делали — разрыли асфальт, а потом просто сверху покидали и все. Любят у нас так.
Перед глазами все скачет, позади орет Виталик, швыряя в окно камни и не переставая за нами бежать, тут еще в ухо пожарной сиреной орет Наташа. В общем, сосредоточится тяжело. Особенно, если не водила уже без малого десять лет.
Мы выезжаем со двора.
— Наташа, перестать орать! — одергивая внучку, уже почти глухая на правое ухо.
— Я не могу! — кричит девчонка, видать, нервы сдали.
Вот уже виднеется старый мост, а за ним — хорошая дорога, там уже разгонимся. Я всего на секунду отвлекаюсь от дороги, чтобы стереть рукавом халата пол со лба.
— Ба! Осторожно!
На дорогу вылетает мяч, а за ним — мальчишка лет шести. Глаза выпучил, рот открыл. Ему бы бежать, а он упал на попу и встать не может, дергает ручками-ножками, как крабик.
Да. Все-таки давно я не водила машину. Слишком резкий рывок руля, слишком сильно по тормозам, слишком…. Да всего слишком. Нас заносит и крутит. И мы вылетаем через мост и падаем в воду, сильно приложившись головами об сиденья.
Вот же я, старая кляча, не уберегла-таки внучку!
Глава 2
Кашляя и выплевывая воду, пошатываясь встаю, сначала на колени, потом на ноги. Оглядываюсь, не понимая, что произошло и где я. Вокруг какое-то… озеро? Река? Почему-то все поросшее осокой и камышом. Что-то я не припомню в черте города такой реки…
И тут меня ка-а-ак стукнет!
— Наташа!
Дергаюсь всем телом и принимаюсь метаться по реке взад-вперед и горланить:
— Наташа! На-а-ата!! О, Господи! Господи, пожалуйста! Прошу, не надо! Не надо так со мной опять! Господи! Вну-у-учка!
Ныряю в воду, прощупываю илистое дно руками, выныриваю:
— Наташа! Бусинка! — Зову внучку давно забытым детским прозвищем, внезапно всплывшим в памяти. — Ната-а-а?!
— Ба?
Вздрагиваю, как от удара, услышав тонкий девичий голос рядом с собой. Резко поворачиваюсь. В десяти шагах от меня сидит в воде, смешно растопырив торчащие из воды худенькие коленки рыжая девушка. Не знаю, на вид, лет восемнадцати, а может, и меньше. На голове у нее хорошо устроилась огромная зеленая жаба, ярко сверкая на солнце крупными бородавками.
— Ква! — издает земноводное, надувшись и выпучив гляделки.
— А-а-а! — девушка моментально подскакивает, с воплем стряхивает со своей головы животное и бежит в мою сторону. — Фу!! Дрянь какая!!
— Так, девонька, подскажи, ты случайно не видела тут девушку? Лет двадцать на вид, волосы до плеч, русые… — начинаю описывать внучку, крепко держа за руку незнакомку.
— Э-э… ты чего? Это же я, — девушка выпучивает на меня глаза так же недавно это делала жаба.
— Кто я? Извини, миленькая, я тебя что-то не узнаю.
— Наташа! Я — Наташа!
Девушка почти кричит и бьет себя рукой в грудь. Потом резко замолкает и до-о-олго смотрит туда, где должна быть эта самая грудь, потом резко поднимает на меня взгляд.
— Что вообще происходит? — спрашивает она.
— Кхм… не знаю, миленькая, — а сама отпускаю девушку и отхожу потихоньку. Надо же, бедненькая, такая молодая, а уже с расстройствами психики. — Ты извини, но тут где-то должна быть моя внучка, я пойду ее искать, а ты… ты тут можешь и дальше купать, или что ты тут делала…
— Ба?! Ну ты чо? Это же я! Правда, не знаю, как я теперь выгляжу, но раз ты у нас нынче — рыжая красотка, то, наверное, и я не хуже. Где тут можно на себя посмотреть?
Мы одновременно опускаем головы вниз. И видим свое отражение в воде.
— Ма-а-атерь Божья! — Ахаю я, не веря глазам, принимаюсь щупать себя за плечи, живот, поднимаю руки вверх.
Тонкие, белые, девичьи руки! Ни тебе артрита, ни венок, ни пигментных пятен! Потом я перевожу взгляд на внучку. Худенькая, беленькая с синевой, но очень красивая девушка.
— Наташа? — спрашиваю, внезапно ощутив резкое сердцебиение и нехватку воздуха.
— Да, бабуль, это я, — подтверждает