— Да даже если это и правда — то от Бэрсинара. Только от него.
Ксандер смотрит на меня с некоторым недоверием, его брови поднимаются, и он качает головой, словно отгоняет свои собственные сомнения.
— Ладно. Отнесу тебя в замок и разбирайтесь сами, — говорит он, и в его голосе звучит решимость, но также и некая усталость, как будто он уже устал от всего этого безумия.
Я чувствую, как его слова отзываются в моем сердце. Замок. Это место, где я никогда не чувствовала себя в безопасности, а теперь оно и вовсе кажется темницей, полное тайн и тёмных уголков. Я молчу, но в голове крутятся мысли о Бэрсинаре — о том, что он ждет меня, беспокойный, неистовый, возможно, даже яростный.
Ксандер продолжает шагать, и я смотрю на его лицо, пытаясь понять, что он чувствует. Его черты лица напряжены, а губы сжаты в тонкую линию.
Мне страшно от всего происходящего и страшнее всего от предстоящей встречи с Бэрсинаром.
Глава 51 — Знакомство с отцом
— Эми, ты как? — Это первое, что я слышу, когда Ксандер меня вносить на руках в покои Бэрсинара
Не упреки, не угрозы, а голос полный искреннего переживания
И почему-то именно это меня добивает.
Закрыв лицо руками я начинаю плакать.
Громко и навзрыд. Совсем не мило, и не красиво. Не так, как подобает леди из высшего круга, но мне плевать. Я больше просто не могу сдерживаться.
— Тебе плохо? Девочка моя, скажи, — я оказываюсь на руках у Бэрсинара.
Прильнув к его груди щекой, я чувствую как ускоренно бьется его сердце.
— Её там какая-то ударенная чуть отравой не напоила, — рассказывает Ксандер. — А мне, между прочим засадила нож в спину. В плечо точнее. Правда сил в ней как у воробья, пока дошел, все затянулось. Но вы все равно мне должны, поэтому этого племянника называете в честь меня, — ухмыляется он.
— Что значит — этого? — Напрягается Бэрсинара.
Я тоже отрываюсь от его груди и смотрю на Ксандера.
— Ну, так та сумасшедшая бубнела, что убьет то, что в тебе от мужчины осталось, — Ксандер пожимает плечами. — Очевидно же, что ребенок.
Бэрсинар медленно переводит взгляд на меня:
— Хочешь сказать, что…?
— В… возможно, да, — не пытаюсь я отрицать очевидного и я тут же снова жмусь к Бэрсинару. — Только Асколо не говори, прошу. Он заберет нашего малыша, а может и убтет сразу.
— С Асколо я разобрался, — успокаивающе гладит меня по спине Бэрсинар. — Он без и сослан на край Империи. После того, что он сотворил. Как подло обманул меня и главное — тебя — это лучшее из наказаний. Потому что, когда дракон лишается своей силы — жизнью это уже назвать нельзя. Только существованием. И похожая участь постигнет любого, кто посмеет нанести вред тебе или… или ребенку, — Бэрсинар счастливо выдыхает. — Я стану отцом. Поверить не могу.
Я собираюсь сказать, что и самой не верится, как вдруг двери распахиваются и в комнату входит высокий суровый мужчина с насыщенно синими глазами и темными волосами на висках которых слегка серебрится благородная седина.
Мне хватает одного взгляда, чтобы понять — это и есть отец Бэрсинара. Верховный дракон и император соседней Империи, а еще тот, кто наверняка будет категорически против, чтобы его сын женился на такой простолюдинке как я.
Бэрсинар, кажется, на мгновение замирает, его радостное выражение лица сменяется серьёзным, когда взгляд его отца падает на меня. Я чувствую, как страх переполняет меня, и, несмотря на то что я прижимаюсь к Бэрсинару, его объятия не могут полностью защитить меня от нависшей угрозы.
— Что здесь происходит? — произносит Верховный дракон, его голос низкий и мощный, напоминает раскаты грома. — Ты, вроде не из числа моих сыновей, которые вечно попадают в неприятности и разочаровывают.
В этот момент он бросает на Ксандера красноречивый взгляд, на что тот отвечает широкой дерзкой усмешкой:
— Я тоже тебя рад видеть, папочка.
Но тот лишь раздраженно передергивает мощными плечами:
— Отец, — начинает было Бэрсинар, но Император Рэндована его резко прерывает:
— Молчи! Я не хочу слышать ни слова, пока не выясню, что здесь происходит.
О… сразу ясно, что этот дракон привык только к тому, чтобы все его приказы исполнялись беспрекословно.
Я глубоко вдыхаю, стараясь собрать все силы. Мне нужно говорить, нужно защищать себя и нашу любовь. Но в этот момент слова застревают в горле, и вместо этого я лишь напрягаюсь, пытаясь не выдать своего страха.
— Значит это и есть эта… девушка, — морщится он. — Ты её выбрал? — продолжает Верховный дракон, его голос становится всё более угрюмым. — Ты выбрал эту… простолюдинку?
— Эми — не просто простолюдинка, — отвечает Бэрсинар, его голос звучит уверенно, но я чувствую, как он сжимает кулаки. — Она — моя истинная, моя невеста, которую я решил взять в жены официально и у нас будет ребёнок.
На мгновение воцаряется тишина. Я могу слышать, как бьётся моё сердце, и кажется, что даже воздух стал тяжёлым. Верховный дракон смотрит на нас, его глаза сверкают, как холодные звёзды.
— Ты осознаёшь, что делаешь? — произносит он, и в его голосе звучит угроза. — Ты связываешь себя с той, кто не имеет ни титула, ни статуса. Ты ставишь под удар не только своё будущее, но и будущее всей твоей Империи! Ты лишишься поддержки аристократии, если совершишь настолько глупый поступок.
— Ничего, дядюшка меня научил очень многому, — иронично хмыкает Бэрсинар. — Да и ты тоже. Не помню, чтоб кто-то из вас особенно считался с аристократией или хоть с кем-то. А основной ваш рычаг давления — это страх.
— Страх? — усмехается Верховный дракон. — Для этого тебе нужно побольше накопить внутренних сил, Бэрсинар. Да и даже, если удастся завоевать авторитет у местных, я все равно не позволю, чтобы мы давали фамилию Монтеро — простолюдинам. Поэтому, я разрешаю тебе сделать так же как в нашем роду делали всегда — истинную простолюдинку сделать своей наложницей.
Повисает секундная пауза, после которой Бэрсинар ухмыляется. Дерзко и угржающе:
— Благодарю, отец. Вот только мне твое разрешение не требуется.
Император Рэндована сужает глаза.
— Ты кажется совсем забылся на фоне страсти и тяги к истинной. Я — Верховный дракон обладающий властью и моей силе просто не способны противиться драконы низшие по статусу.
Мне становится страшно. Если это правда, то всё, что мы старались преодолеть окажется пустым и ненужным.
Поднимаю взгляд на Бэрсинара, но замечаю лишь знакомый холодный и надменный взгляд.
Так он