28 февраля 1924 г. В. И. Авдиев получил распоряжение Главнауки «немедленно» перевести музей из помещения Исторического музея в приготовленное помещение в Музей изящных искусств [405]. 1 марта 1924 г. Президиум по делам музеев в числе прочих дел повестки слушает о перевозке Музея-Института Классического Востока в Музей изящных искусств и постановляет «Поручить Реставрационному П/О обследовать состояние египетских саркофагов. Сдать те из них, которые не могут быть немедленно вывезены на хранение Российскому Историческому Музею. Предложить Музею Изящных Искусств впредь до возвращения из Египта В. М. Викентьева хранить имущество Музея-Института Классического Востока в особом помещении» [406].
Наконец, 4–10 марта 1924 г. передача имущества МИКВ в ГМИИ состоялась, о чем свидетельствует следующий документ:
«АКТ
С 4–10 марта 1924 г. на основании отношения Отдела Музеев Главнауки за N 2798 от 24/III-24 г. Директором Музея Н. И.РОМАНОВЫМ, и. о. Завед. Отделом Классического Востока Т. Н. БОРОЗДИНОЙ-КОЗЬМИНОЙ в присутствии Завед. Отделом реставрации памятников В.Д. СУХОВА и Завед. Библиотекой А. С. СТРЕЛКОВА были приняты следующие памятники, книги, диапозитивы, канцелярские принадлежности, поступившие в Музей Изящных Искусств из бывш. Музея Классического Востока:
1) Саркофаг деревянный с мумией плохой сохранности (верхняя часть мумии повреждена, голова отделилась) 1
2) Саркофаг деревянный с мумией в очень плохом состоянии 1
3) Саркофаг деревянный с мумией (состояние плохое) 1
4) Саркофаг деревянный без крышки (в очень плохом состоянии, отколы и трещины) 1
5) Саркофаг деревянный без крышки (в очень плохом состоянии, отколы, трещины) 1
6) Крышка от саркофага деревянная (реставрирована) 1
7) Чехол росписной с мумией (верх и низ чехла сильно повреждены) 1
8) Мумия запеленутая с золотой маской на лице (мумия не очищена от земли, маска повреждена, проломлен лоб) 1
9) Мумия раскрытая в деревянном саркофаге без крышки (пелена и бинты разорваны и раскрыты, мумия сильно повреждена) 1
10) Верхняя часть картонажа (при прикосновении осыпается) 1
11) Рельеф Хени (в 3 кусках) 1
12) Статуя деревянная 1
13) Статуя каменная коленопреклоненная, с наосом в руках 1
14) Коптских тканей в рамках 18
15) Портрет Лэйарда в раме 1
16) Рамок с карточками с иероглифами 1
17) Мечь в ножнах 1
18) Лук деревянный (средней сохранности) 1
19) Палица деревянная (средней сохранности) 1
20) Ящик с монетами 1
21) Ящик с обмотками с мумией 1
22) Ящиков с мелкими и средн. разм. предметами (Ящик не закрыт, незаколоченный и не упакован 9
23) Колпаков стеклянных для саркофагов и мумий (в пяти разбиты стекла) 7
24) Подставок деревянных для саркофагов (на одной из них прикреплены 3 листа с текстами из Книги Мертвых) 5
25) Витрин со стеклами (из них три малого размера), в двух разбиты стекла 5
26) Подставки металлические небольшие с мрамором 1
27) Шкаф со стеклами с трех сторон 1
28) Ящик деревянный для фонаря 1
29) Куски картона листа 22
30) Картон, свернутый в трубочку 1
31) Холст и картон, свернутый в трубочку 1
32) Стекла (одно разбито) шт. 10
33) Ящиков с книгами 5
34) Мешков с книгами 13
35) Пакетов из рогожи с книгами 2
36) Пишущая машинка 1
37) Пакетов, принадлежавших В.М.ВИКЕНТЬЕВУ 5
(рукой В. И. Авдиева приписано:)
принял: Зав. Музеем Изящных Искусств Н. Романов
и. о. Зав. отделом Востока Козьмина-Бороздина
Сдал: зам. зав. МИКВ В. Авдиев
Печать
С подлинным верно (подпись неразборчива)
4/IV 24» [407].
Конечно, стекла могли разбиться при перевозке, но краткие указания о сохранности мумий и саркофагов свидетельствуют о том, что заниматься организацией их хранения и реставрацией Викентьеву было некогда.
Еще один документ особенно ярко свидетельствует о небрежности, с какой было поставлено хранение в МИКВ:
«АКТ
(рукой дописано: II экземпляр в дело Отдела) С 8–12 апреля сего года и. о. Завед. Отделом Классического Востока Т. Н. БОРОЗДИНОЙ-КОЗЬМИНОЙ и представителем б. Музея и Института Классического Востока В. И. АВДЕЕВЫМ (sic) были произведены подсчет и приемка памятников б. Музея и Института Классического Востока.
Количество памятников, названных в краткой инвентарной описи, представленной представителем б. Музея и Института Классического Востока, не совпадало с имеющимися налицо, а именно: на планшетке N 4 (скарабеи, печати и др.) – 33 предмета, а не 34, как значится в представленной описи, на планш. N 9 (скарабеи) – 39, а не 40, на планш. N 19 (бронзов. фигурки Осириса) 16, а не 18, затем сосудов 12, а не 13, бронзовых фигур и предметов 45, а не 43, саркофагов с мумиями 3, а не 4 (по объяснению представителя б. Музея и Института Классического Востока один саркофаг с мумией остался, вследствие очень плохого состояния, не позволяющего его перевозить, в своем бывшем помещении (Исторический Музей)) [408], коптских тканей 81, а не 78, мелких предметов 187, а не 186, монет 1478, а не 1554, затем не внесено в этот список 14 скарабеев, 1 верх картонажа, следовательно памятников 4043, а не 4104.
Проверить по инвентарной книге не имеющихся налицо памятников не представлялось возможным, так как по словам представителя б. Музея и Института Классического Востока никакой инвентарной книги в Музее не велось и вообще более подробной описи памятников, чем та, которая была им представлена и копия которой при сем прилагается в Б. Музее и Институте Классического Востока не имелось.
Принял: и. о. Завед. отделом Классич. Востока
Т. Н. Козьмина-Бороздина
Сдал: зам. зав. МИКВ
В. И. Авдиев» [409].
Акты о передаче коллекций МИКВ показывают, что Викентьев успешно использовал дар художественного слова и присущую ему амбициозность при составлении проектов и отчетов, а зафиксированная документами реальность была значительно печальнее. В актах о приеме памятников МИКВ в ГМИИ говорится о несовпадении их количества с названным в краткой инвентарной описи [410], о плохом состоянии предметов и отсутствии их подробной описи. Но справедливо будет отметить, что и документация древностей, поступавших в МИКВ в постреволюционные годы, также часто была совершенно неудовлетворительна [411].
Владимир Михайлович Викентьев был энергичным и одаренным человеком, но ему самому не хватало систематического образования, которое он собирался наладить в своем Музее-Институте Классического Востока. Он отлично почувствовал возможности, предоставленные ему эпохой перемен и его давними знакомствами, и использовал их полностью, не стесняясь сильно передергивать факты и даже не особенно усердствуя в применении революционной терминологии. И хотя он 7 лет работал в Историческом музее и 4 года в Коллегии по делам музеев и охране памятников искусства и старины Наркомпроса, настоящим хранителем музейных ценностей он так и не стал. Он умел,