Уже во время учебы на ВЖК Тамару Бороздину привлекал древний мир: ее первые публикации – статьи в V томе «Народной энциклопедии» (Изд. Сытина, 1912) – посвящены искусству Египта, Передней Азии, Греции и Рима. Скорее всего, в этом увлечении молодой девушки можно увидеть влияние старшего брата, уже активно сотрудничавшего с Тураевым на ниве популяризации науки о Древнем Востоке.
В личном деле Т. Н. Бороздиной из архива Института археологии и искусствознания сказано, что она «занималась на специальных семинарах по египетскому языку, изучала иероглифы и иератическую письменность, также древнееврейский язык. На семинарах по археологии и истории искусств, главным образом, изучала Египет. Три раза была за границей (в Германии, во Франции [435]), где слушала лекции и занималась в музеях по интересующему ее предмету» [436].
Специальные семинары по египетскому языку под руководством Бориса Александровича начались осенью 1912 г. в Музее изящных искусств [437], когда Бороздина уже работала там. Об этих занятиях Бороздиной говорится в ходатайстве профессоров В. К. Мальмберга [438] и Б. А. Тураева из архива ВЖК: «Со времени поступления в Музей Изящных Искусств имени Императора Александра III египетского и древне-восточного собрания В. С. Голенищева госпожа Бороздина специализировалась в области древне-восточного, особенно египетского искусства. Открытие при музее занятий египетским языком и письмом дало возможность ей приобрести для своей работы прочный фундамент в виде основательной египтологической подготовки. В этой области госпожа Бороздина уже показала успехи и даже подготовила к печати описание принадлежащих Музею египетских алебастровых сосудов и произведений керамики» [439].
Как известно, Б. А. Тураев был профессором Санкт-Петербургского университета, где читал лекции по древневосточной истории, преподавал древнеегипетский язык и в конечном итоге за относительно короткое и крайне неблагоприятное для нормальной жизни время создал отечественную школу востоковедов-древников. С 1912 г. началась его преподавательская деятельность в Москве, давшая импульс развитию в ней египтологии. Т. Н. Бороздина, говоря об ученых заслугах и преподавательской работе своего Учителя, подчеркивала, что в последние годы своей жизни он отдавал много сил и внимания музею и способствовал «водворению в Москве знаменитой коллекции Голенищева, тем самым предопределив роль Москвы, как притягательного пункта для русских египтологов» [440].
Помимо службы хранителя в Музее изящных искусств, с 1913 г. проф. Б. А. Тураев ведет занятия на Московских ВЖК. Лекции по истории Древнего Востока, два «семинария» по чтению иероглифических и иератических текстов он проводил прямо в залах Музея изящных искусств, о чем свидетельствуют отчеты музея за 1913–1920 гг. [441] Так, в отчете за 1920 г. зафиксировано: «Б.А. вел практические занятия по егип[етскому] языку со слушателями 2-го Госуд[арственного] у[ниверсите]та (так с 1918 г. стали называться ВЖК. – Прим. авт.) и читал лекции по истории Востока; Кроме того, Тураев „занимался с небольшой группой специалистов по чтению иероглифических и иератических надписей на подлинниках и некоторых изданиях папирусов“ [442]. К сожалению, полный состав его слушателей установить пока не удается, кроме двух студенток, оставивших воспоминания об этих занятиях [443]. Одна из них – Бороздина: „Я никогда не забуду этого удивительного руководства, полного глубины, желания всячески помочь и облегчить встречаемые трудности, а также глубокую радость, когда ученик справлялся со своей задачей. Все свои знания, свой богатый опыт Б.А. отдавал ученикам. Как искренно хлопотал он, чтоб добыть ту или иную книгу или какой-нибудь материал, необходимый для них“ [444].
Другая ученица Тураева – М. Рудзинскайте-Арцимавичене (Рудзинская Мария Леопольдовна, 1885–1941), первый египтолог Литвы [445], получившая диплом ВЖК в 1908 г. [446] и сдавшая в 1916 г. государственные экзамены на историко-филологическом факультете Императорского Московского Университета с дипломом I степени. В сентябре 1913 г. она повторно поступила на „Высшие Курсы“ в Москве для „слушания лекций по истории Востока и искусству при музее Александра III“ [447]. На протяжении 4 или даже 6 лет (разночтения в разных документах [448]) М. Рудзинскайте занималась в семинариях Тураева и оставила – по горячим следам, в 1921 г. – воспоминания о его манере чтения лекций: „Это был оригинальный лектор, труднодоступный и малопонятный для широкой аудитории. Незаметно появляясь на кафедре, спокойный, как статуя, иногда со скрещенными на груди руками, как будто египетское каменное изваяние, он читал лекцию тихим монотонным речитативом, никогда не заглядывая в книгу, какие-либо свои записи, не оглядываясь… Читая лекцию, он как будто говорил с богами… Выбранная им аудитория – Египетский зал Художественного музея, где лежали мумии, стол был загроможден папирусами и окружен статуями египетских богов и фараонов, – создавала определенное настроение, помогающее разбираться в древних папирусах. Тут профессор Б. А. Тураев чувствовал себя как дома, и, сам живя „чарующей жизнью Египта“, зачаровывал и нас, своих слушательниц“ [449].
Именно эти занятия в Музее изящных искусств стала посещать Бороздина с 1912 г. Вероятнее всего, она и попала на службу в музей благодаря рекомендациям Б. А. Тураева. Правда, она была знакома и с директором музея, профессором И. В. Цветаевым, и с его главным хранителем, профессором В. К. Мальмбергом, так как оба преподавали на ВЖК [450].
Точная дата начала работы Бороздиной в музее не известна. В заявлении с просьбой допустить ее „к исполнению обязанностей руководительницы при систематических осмотрах Музея Изящных Искусств им. Александра III в Москве“ указана дата 3 октября 1912 г. [451] Но сохранилось удостоверение от 2 апреля 1915 г., в котором говорится, что „предъявительница сего потомственная дворянка Тамара Николаевна БОРОЗДИНА состоит с мая месяца 1912 г. при Музее Изящных искусств имени императора Александра III руководительницей экскурсионных осмотров“ [452]. Помимо этого, сохранилась открытка Бороздиной к Тураеву от августа 1912 г., в которой она сообщает: „В Музее пусто – И.В. [Цветаева] и В.К. [Мальмберга] нет. Н.А. [Щербаков] сегодня уехал. А.В. [Назаревский] вернулся, сегодня был в Музее. С.П. [Киприянов] между Тулой и Москвой. Пишу Вам на только что вышедшей открытке [453]. Буду очень рада получить от Вас письмо с извещением, когда Вы собираетесь в Москву с Голенищевым?“ [454].
Помимо ведения экскурсий, Бороздина работала в библиотеке музея, в связи с чем 8 ноября 1912 г. директор И. В. Цветаев направил в Правление Императорского Московского Университета письмо следующего содержания: