Сам М. В. Никольский жил в Москве, это подтверждает его переписка, происходящая либо из Москвы непосредственно, либо из Вельяминово. Соответственно, Н. П. Лихачев перевез часть своей коллекции в Москву именно для того, чтобы с ней работал М. В. Никольский. Обширная переписка М. В. Никольского с Б. А. Тураевым и Н. П. Лихачевым подробно рассказывает и о процессе работы над вторым томом каталога, и о перевозке части собрания Н. П. Лихачева в Москву именно для этой цели [768]. В частности, в письме от 19 декабря 1911 г. М. В. Никольский пишет Н. П. Лихачеву, что в Москве на тот момент находилось свыше 500 (584?) табличек из его собрания, причем ок. 80 табличек происходят из Гирсу [769]. Несмотря на то что впоследствии были изданы лишь таблички из Уммы и Пузриш-Дагана, М. В. Никольский работал одновременно над табличками из всех трех шумерских городов, считая, что их изучение нельзя вести врозь, поскольку материал, имеющийся в них, дополняет друг друга, о чем он и говорит в вышеуказанном письме.
Следующий документ о продаже части собрания Н. П. Лихачева датируется 9 декабря 1918 г. Это письмо Н. П. Лихачеву от Отдела по делам музеев, в котором профессора ставят в известность о решениях заседания Отдела от 2 декабря (см. выше): на членов коллегии В. М. Викентьева и В. К. Шилейко возложены обязанности по ведению переговоров о закупке клинописных табличек и других древневосточных памятников [770]. Отдел по делам музеев предлагает Н. П. Лихачеву выделить из числа петроградских собраний памятники различных эпох на сумму в 30 000 рублей, а также передать временно на хранение во вновь учреждаемый в бывшем доме князя Юсупова у Красных Ворот Музей Классического Востока собрание клинописных табличек, хранящихся в РИМе [771].
Седьмым февраля 1919 г. датируется доверенность от Н. П. Лихачева В. М. Викентьеву, в которой Николай Петрович пишет, что доверяет ему взять «коллекцию клинописных таблеток, мне принадлежащих и находящихся на хранении в Историческом Музее в количестве тысячи трехсот (1300) экземпляров» [772].
На следующий же день, 8 февраля 1919 г., состоялось заседание Коллегии отдела по делам музеев, на котором утвердили счет Н. П. Лихачева за его восточную коллекцию на 65 000 рублей [773]. Н. П. Лихачев получит эти деньги в апреле того же года: 2 апреля он составляет доверенность на имя Владимира Владимировича Мекк [774]. В письме к нему Николай Петрович просит разбить сумму на несколько частей, половину оставить в Москве, а остальное переправлять ему в Петроград частями, в том числе с В. К. Шилейко. Сохранилась и сама доверенность, в которой сказано, что В. В. Мекк имеет право получить деньги из Коллегии отдела по делам музеев и старины Народного комиссариата просвещения [775]. Одиннадцатого апреля 1919 г. В. В. Мекк получает 30 000 рублей от В. М. Викентьева в уплату за проданную в Национальный музейный фонд коллекцию клинописных памятников. Интересно, что В. М. Викентьев, не являясь сотрудником Отдела по делам музеев Главнауки, распоряжался его финансовыми операциями, это может говорить о каких-то личных связях его с Н. И. Троцкой, которая была руководителем Отдела [776]. Семнадцатого апреля 1919 г. Н. П. Лихачев лично получает оставшиеся 35 000 рублей от В. М. Викентьева, о чем в ОР ГМИИ сохранилась расписка [777].
Последний документ, относящийся к закупке коллекции Н. П. Лихачева и хранящийся в ОР ГМИИ, датируется 13 июня 1919 г. [778] Это расписка В. К. Шилейко в получении 20 табличек от Н. П. Лихачева для В. М. Викентьева (сделана не рукой В. К. Шилейко): 6 – досаргоновской эпохи, 6 – эпохи II(III) династии Ура, 1 – Первой вавилонской династии, 7 – поздних эпох. Сейчас уже трудно определить, какие инвентарные номера были присвоены табличкам, полученным В. К. Шилейко, когда они попали в ГМИИ. Можно лишь сказать, что по документам в ГМИИ числится четыре раннединастические таблички из МИКВ и одна, переданная вдовой В. К. Шилейко в 1974 г. (происходящая из собрания Н. П. Лихачева), все остальные ранее принадлежали коллекции В. С. Голенищева. Таким образом, неясно, куда делись еще две досаргоновские таблички, отобранные В. К. Шилейко. Возможно, они были амортизированы в 1949 г. вместе с рядом остатков других табличек, однако трудно представить, что отобранные таблички, наверняка находившиеся в хорошем состоянии, к 1949 г. пришли в полный упадок, тем более, что и сам В. К. Шилейко, описывавший для инвентаря таблички, отмечал их как пребывавшие в плохом состоянии уже в 1920-е гг. Таким образом, пока что этот вопрос разрешить невозможно.
Итак, в МИКВ поступили 1300 табличек из РИМа и 20 табличек, отобранных В. К. Шилейко в (петроградской?) коллекции Н. П. Лихачева. В таком же числе, если верить инвентарю, они хранятся и по сей день, однако мы должны учитывать и амортизированные таблички (14 шт.). Если сложить все вместе, то получается, что в ГМИИ поступило 1334 предмета из Музея-Института Классического Востока (согласно инвентарю, составленному В. К. Шилейко). Именно эта цифра и значится в краткой инвентарной описи памятников МИКВ от 1924 г., где под № 64 записано: «Клинопись. 1311:23», из чего в сумме выходит как раз 1334 [779]. Почему разделение происходит не по 1300:34 или 1320:14, пока что остается неясным. Откуда в МИКВ взялись еще 14 табличек, тоже неизвестно. Очевидно, что и они происходили из коллекции Н. П. Лихачева – об этом пишет в инвентаре В. К. Шилейко при описании всех 1334 табличек.
В вышеупомянутой цитате из каталога к выставке в Эрмитаже, посвященной Н. П. Лихачеву, сообщается, что ученый продал Отделу по делам музеев 1310 табличек за 65 000 рублей [780], однако эта цифра не согласуется с количеством табличек, указанным в документах из ОР ГМИИ – 1300 табличек (20 табличек разных эпох были отобраны В. К. Шилейко уже после получения Николаем Петровичем указанной суммы). С трудом можно представить, что такое разночтение могло быть связано с округлением общего количества табличек (1310 к 1300). Хотя если округление имело место, то тогда можно объяснить, откуда взялись в МИКВ 10 табличек из 14 неизвестных (1334–1330 (1310 закупленных у Н. П. Лихачева +