Если округления все же не было, то неясно, в какой момент появилось такое разночтение в петербургских и московских документах. Так или иначе, эта история требует дальнейшего расследования с привлечением данных из санкт-петербургских архивов.
Таким образом, значительная часть клинописной коллекции Н. П. Лихачева попала в новообразованный Музей-Институт Классического Востока (МИКВ), где хранилась с 1919 по 1924 г.
28 февраля 1924 г. заместителю заведующего МИКВ, которым являлся В. И. Авдиев, приходит записка из Главнауки о переведении Музея-Института из помещения Исторического музея в Музей изящных искусств [783]. 22 марта 1924 г. В. И. Авдиеву снова поступает записка из Отдела по делам музеев с предложением сдать коллекции, библиотеку и инвентарь МИКВ директору МИИ Н. И. Романову [784]. Памятники МИКВ поступили в МИИ по акту от 24 марта 1924 г. [785] С 8 по 12 апреля 1924 г. проходил подсчет и приемка предметов и. о. заведующей Отделом классического Востока Т. Н. Бороздиной-Козьминой [786] и представителем быв. МИКВ В. И. Авдиевым, что отражено в соответствующем акте [787]. Памятников оказалось больше, чем ожидалось, однако в нем не было никаких пометок относительно клинописи.
Окончательный акт передачи был подписан В. И. Авдиевым со стороны МИКВ и директором Н. И. Романовым, и. о. зав. Отделом Древнего Востока Т. Н. Бороздиной-Козьминой, зав. библиотекой А. С. Стрелковым в присутствии зав. Отделом реставрации В. Д. Сухова со стороны МИИ [788]. В данном акте были учтены лишь египетские памятники, информации о клинописных табличках там нет. Есть упоминание девяти ящиков с мелкими и среднего размера предметами, а также некоего не заколоченного ящика, однако неизвестно, перевозились ли таблички именно в них.
Из табличек, приобретенных ГМИИ, довольно большое количество (более 500 шт.) было издано еще в 1910-е гг. С ними работал М. В. Никольский, которого часто называют основателем русской ассириологии. Изданные тексты датировались староаккадским периодом и периодом III династии Ура и представляли собой документы хозяйственной отчетности (записи выдач различной продукции, наряды работников, ведомости и т. п., например, илл. 17) [789].
Михаил Васильевич работал с текстами еще во времена, когда они принадлежали Н. П. Лихачеву. Всего по результатам работы было опубликовано два тома: первый том включал в себя тексты раннединастического периода, которые впоследствии оказались в Государственном Эрмитаже [790], а второй том – тексты староаккадского времени и периода III династии Ура, почти в полном составе вошедшие в собрание ГМИИ [791]. Н. П. Лихачев продал в МИКВ часть собрания, которая уже хранилась в Москве и была по большей части обработана М. В. Никольским и издана во втором томе (см. выше).
В Отделе рукописей ГМИИ хранится копия интереснейшего письма от 29 июня 1921 г., адресованного В. М. Викентьевым Н. М. Никольскому, сыну М. В. Никольского, уже после смерти его отца [792]. В письме Владимир Михайлович представляет Н. М. Никольскому Евгения Яковлевича Кобранова, на тот момент сотрудника МИКВ, которому Главмузей поручил выяснить, согласен ли он передать книги из библиотеки своего отца, но, что более важно – ненапечатанную рукопись Михаила Васильевича, посвященную хозяйственным текстам из собрания Н. П. Лихачева, которая на тот момент хранилась в МИКВ. Получается, что помимо изданных и всем известных двух томов, посвященных хозяйственным текстам, Михаил Васильевич написал еще один, который и по сей день неизвестен научной общественности (если, конечно, рукопись не была уничтожена еще в те или последующие времена). Видимо, речь шла о том самом проекте каталога, посвященном табличкам периода III династии Ура из Телло (Гирсу), поскольку, как мы видели выше, М. В. Никольский вел работу одновременно над табличками из всех трех шумерских центров (Уммы, Гирсу, Пузриш-Дагана). Впрочем, речь могла идти и просто о рукописи уже известных нам томов, написанной от руки.
Интереснейшая информация сохранилась в письме М. В. Никольского Б. А. Тураеву от 23 декабря 1912 г.: «Работа моя над коллекцией Н. П. Лихачева разрослась до беспредельности. К счастью, Археол. О-во назначило мне срок окончания издания в конце 1914 года, к 50-летию Общества. Начал уже изготовлять клише для автографических таблиц. Решено издать Drehem и Djokha; так осталось Telloh, которое мною почти окончено (около 400 табличек), откладывается до следующей очереди» [793].
На сегодняшний день два тома каталога текстов из Телло (Гирсу) насчитывают 471 табличку, однако в это число входят и тексты из собрания В. С. Голенищева. Таким образом, можно предположить, что М. В. Никольский в каком-то виде проработал все таблички из Гирсу, хранящиеся ныне в ГМИИ, однако все его наработки были утрачены.
Интересно, что незадолго до составления письма Е. Я. Кобранов был положен в монахи и арестован ВЧК за антисоветскую агитацию путем проповедей и бесед, а В. М. Викентьев ходатайствовал о его освобождении в Отдел по делам музеев (11 марта 1921 г.) [794]. Впоследствии Е. Я. Кобранов неоднократно подвергался арестам и обвинениям в антисоветской агитации, в том числе в том же 1921 г. С трудом можно себе представить, что у него хватало времени на занятия библиотечным наследием М. В. Никольского. Так или иначе, среди бумаг бывшего МИКВ ответного письма от его сына нет.
В Научную библиотеку ГМИИ поступило довольно много книг из бывшего МИКВ, в том числе книги, когда-то принадлежавшие М. В. Никольскому, однако вышеупомянутой рукописи среди переданных материалов нет [795]. Не удалось нам их найти