— Знаешь, что сегодня произошло? — спросила я, вытирая стол.
— Что?
— Лёша сегодня впервые осознанно улыбнулся. Именно тебе. Когда ты его смешил.
Тарас остановился с тарелкой в руках.
— Правда? А я думал, это просто газики.
— Нет, это была настоящая улыбка. Он узнал тебя.
Мы стояли и смотрели друг на друга, и в этот момент я поняла — наша жизнь изменилась навсегда. И это было самое прекрасное изменение из всех возможных.
В ту ночь, проверяя Лёшу перед сном, я застала Тараса стоящим над его кроваткой. Он просто смотрел на спящего сына, и на его лице было столько любви, что у меня снова выступили слезы на глазах.
— О чем думаешь? — тихо спросила я, подходя к нему.
— О том, как сильно я люблю вас обоих, — прошептал он.
— И о том, как мне повезло в жизни. Сначала я нашел тебя. А теперь у нас есть он.
Мы стояли, обнявшись, и смотрели на нашего сына. Наше чудо. Нашу самую большую любовь.
— Помнишь, как все начиналось? — улыбнулась я.
— Ты тогда даже представить не мог, что будешь стоять над кроваткой и плакать от счастья.
— Да уж, — он рассмеялся.
— Я тогда думал только о работе и о том, как бы тебя уволить, потому что ты показалась мне непрофессионалом.
— А теперь я твоя жена и мать твоего ребенка, — я подняла лицо к нему.
— И я благодарен каждому дню, даже тем трудным, что привели нас сюда, — он поцеловал меня.
Мы вернулись в спальню, но перед тем как лечь, я зашла еще раз проверить Лёшу. Он спал, посасывая во сне пустышку, и его крошечная ручка сжимала край одеяла.
Я поправила одеяло и прошептала:
— Спи спокойно, наш маленький мальчик. У тебя самые лучшие папа и мама на свете. И мы всегда будем с тобой.
Возвращаясь в спальню, я думала о том, как много мы прошли. Ссоры, недопонимания, трудности на работе, интриги, переезды… И все это привело нас сюда. К этой тихой, счастливой жизни. К нашей семье.
Тарас уже лежал в постели и ждал меня.
— Все в порядке? — спросил он.
— Все прекрасно, — ответила я, ложась рядом с ним.
— Абсолютно прекрасно.
Мы заснули, держась за руки, как и в первую нашу ночь в этой квартире. Но теперь нас было трое. И наша любовь стала больше, сильнее и мудрее.
За окном медленно падал снег, укрывая город белым одеялом. В нашей квартире было тепло и уютно. И пока мы спали, наш сын видел свои первые детские сны, охраняемый любовью двух людей, которые прошли через столькое, чтобы найти друг друга и создать эту маленькую вселенную — свою семью.
Глава 27. Наше «долго и счастливо»
Прошло пять лет с того дня, как мы привезли нашего Лёшу домой. Иногда мне кажется, что это было вчера. А иногда — что это была целая вечность, наполненная таким количеством событий, что хватило бы на три жизни.
Наше утро начиналось не с кофе и круассанов, а с топота маленьких ног по коридору. Ровно в семь утра дверь в нашу спальню с скрипом открывалась, и на пороге появлялся наш сын. Весь взъерошенный, в пижаме с машинками и с любимым плюшевым зайцем в руке.
— Мама! Папа! Пора вставать! — объявлял он громким, звонким голосом.
Тарас, все еще сонный, ворчал что-то под нос и натягивал одеяло на голову. Но Лёша был неумолим. Он подбегал к кровати и начинал нас тормошить.
— Папа, вставай! Сегодня же суббота! Ты обещал мне в парк на роликах!
— Лёш, еще пять минуточек, — стонал Тарас из-под одеяла.
— Нет! Сейчас же!
Я смеялась, глядя на них, и потягивалась. Эти утренние битвы стали нашим новым ритуалом.
За завтраком на кухне царил привычный хаос. Лёша рассказывал нам планы на день со скоростью пулемета.
— А потом мы покатаемся на роликах, а потом купим мороженое, а потом пойдем к бабушке, а она обещала мне новую машинку, а потом…
— Эй, полегче, — перебил его Тарас, наливая себе кофе.
— Давай по порядку. Сначала завтрак. Потом уборка комнаты. А потом уже парк.
Лёша надул губки.
— Но убирать комнату скучно!
— Без уборки никакого парка, — твердо сказала я, ставя перед ним тарелку с омлетом.
— Правила есть правила.
Пока Лёша с выражением вселенской скорби ел омлет, Тарас смотрел на меня и улыбался.
— Что? — спросила я.
— Ничего. Просто смотрю на тебя. Наша грозная мама.
После завтрака мы принялись за уборку. Лёша нехотя собирал свои разбросанные игрушки, а мы с Тарасом мыли посуду и раскладывали вещи.
— Знаешь, о чем я подумал? — сказал Тарас, вытирая тарелку.
— О чем?
— Ровно семь лет назад я впервые увидел тебя в том дурацком костюме бобра. Если бы мне тогда сказали, что через семь лет мы будем вот так вот стоять на кухне и мыть посуду, пока наш сын убирает в своей комнате… я бы ни за что не поверил.
Я рассмеялась.
— Да уж. Изо всех возможных вариантов развития событий этот был самым невероятным.
Лёша, услышав наш смех, прибежал на кухню.
— А что было семь лет назад?
— Папа тогда впервые увидел маму, — улыбнулся Тарас.
— И какая она была? — заинтересовался Лёша.
— Очень смешной, — сказал Тарас, подмигивая мне.
— Она была в костюме большого бобра и застряла в турникете в метро.
Лёша захохотал.
— Правда? Мама, ты была бобром?
— Была, — вздохнула я с преувеличенной грустью.
— И папа меня оттуда вытаскивал.
Эта история стала любимой семейной легендой. Лёша просил рассказывать ее снова и снова, и каждый раз он смеялся до слез.
После уборки мы, как и обещали, пошли в парк. Лёша лихо катался на своих трехколесных роликах, а мы с Тарасом шли за ним, держась за руки.
— Смотри, как он быстро научился, — с гордостью сказал Тарас, глядя на сына.
— В папу пошел, — улыбнулась я.
— Упрямый и целеустремленный.
Мы сели на скамейку и смотрели, как Лёша гоняет по дорожке. Было тепло, светило солнце, и в такие моменты я чувствовала себя абсолютно счастливой.
— Помнишь, как мы боялись, что не справимся? — тихо спросила я.
— Как же, — кивнул Тарас.
— Первые месяцы были адом. Но сейчас… сейчас я не могу представить жизнь без этого маленького монстра.
— Он и правда иногда монстр, — рассмеялась я.
— Особенно когда не хочет есть суп или ложиться спать.
— Но наш монстр, — он сжал мою руку.
После парка мы зашли в кафе и купили Лёше обещанное