— Круто!
— А хотите, Григорий Викторович, я вам экскурсию по моим владениям устрою?
— Конечно, хочу!
— Тогда пойдемте, я вам покажу самое ценное, что у нас есть, — весы для самолетов!
— Весы? А зачем? Чтобы взвешивать?
— Не совсем… Вот, к примеру, для чего существует развал-схождение в автомобиле? Развал-схождение регулирует угол расположения колес, что позволяет контролировать движение и повышает управляемость машины на дороге. От этого зависит безопасность водителя и пассажиров. Вот и для самолета тоже есть такая же процедура! Чтобы в процессе испытаний знать вес самолета и положение его центра тяжести в каждом полете, перед началом испытаний проходит взвешивание воздушного судна. Оно производится в ангаре с горизонтальным полом при закрытых воротах, чтобы не вносить погрешности в показания весов из-за влияния ветра. Наш институт — единственный в центральном регионе России, у которого есть такой ангар. Вот его я тебе и покажу!
Они проследовали многочисленными коридорами до перехода в другое здание, потом долго спускались по лестнице и наконец-таки вошли в огромное помещение. Ангар для самолетов был подобен гигантскому белому храму, возведенному на земле. Он скрывал множество тайн и чудес, предназначенных для крылатых машин. Его стены, облицованные металлическими панелями, отражали свет и создавали иллюзию бесконечной перспективы. Внутри было темновато. Хозяева явно экономили электроэнергию, не включали фонари — был только уличный свет, проникавший через огромные окна в раздвижных воротах ангара и хоть как-то освещавший помещение.
— К сожалению, этот ангар в последние годы используется далеко не по назначению, — грустно прокомментировал увиденную гостем картину Люлькин. — Больше как закрытая стоянка для самолетов ВИП-персон. Вон те две «Цесны» [129] принадлежат Администрации Президента, а другие три бизнес-джета — крупным российским олигархам. Еще на улице есть порядка тридцати открытых стояночных мест для самолетов бизнес-авиации.
— Это все — тоже часть вашего института? — в восторге от увиденного спросил Тополев.
— Не совсем. Этот ангар и все стоянки принадлежат другому юридическому лицу — АНТЦ, Авиационному научно-техническому центру. Раньше, естественно, это было частью НИИ, но недавно государство вдруг решило вывести этот актив в отдельный ФГУП [130].
— Зачем? — удивился Гриша.
— Понятно, зачем! — строго ответил Люлькин. — Приватизировать хотят! Тут неподалеку построили терминал для богатеев, чтобы они не толкались в общих залах аэропорта, а с комфортом проходили в собственные самолеты. Причем зачастую — без таможенного досмотра и паспортного контроля. Тут такая вакханалия иногда случается! Миллиарды наличными вывозят, золото — контейнерами, и никто даже слова не скажет: боятся.
— Так давайте перекроем этот канал вывоза российских богатств! — предложил Григорий, когда они вышли на улицу. — Возможности такие у нас имеются.
— Я предлагаю поступить хитрее… — предложил Владимир Иванович, понизил голос и заговорщицки произнес: — Приватизируй этот объект сам!
— Это как?
— Тебе же нужна собственная ремонтная база для самолетов? Ты же поставляешь запчасти в Аэрофлот? Так пора уже самому их и устанавливать на самолеты! А для этого нужно помещение и высококвалифицированные кадры. И это все есть здесь, под этой крышей! Более ста пятидесяти сотрудников с высшей квалификацией прозябают в этих стенах без нормальной зарплаты и с перспективой быть уволенными за ненадобностью. Мы только и ждем того момента, когда придет настоящий хозяин и запустит так необходимый в нашей авиационной промышленности бизнес. А потом на базе стоянок можно создать прекрасный частный аэропорт. Бери все в свои руки, а я тебе помогу!
— Мне Володя Мишин сказал, что, по последней оценке, этот участок земли со всеми строениями оценивается в двести миллионов долларов. Я-то с удовольствием, но у меня сейчас нет таких денег, чтобы выкупить всю эту красоту…
— Миллион евро наличными у тебя есть в данный момент? — напирая на собеседника, спросил Люлькин.
— Миллион есть. Могу завтра же привезти. А зачем он вам понадобился?
— Взятку занести в Росимущество [131]. У меня там все оговорено уже! Даже кандидат на место генерального директора утвержден — мой человек Саша Алексеев. Дело только в деньгах.
— Да не вопрос! Миллион завтра же привезу, — согласился Гриша. — Какие наши дальнейшие шаги?
— Я тебя сведу с высокопоставленным чиновником Росимущества, от которого зависит решение по назначению генерального директора АНТЦ. Ты передашь ему деньги взамен на бумажку с заветной закорючкой. После этого понадобится твой силовой ресурс, чтобы вывести отсюда предыдущего директора и его охрану, поставить своих людей на вход и обеспечить спокойную работу новому директору.
— А дальше?
— А дальше мы втроем начинаем процедуру приватизации на наши с тобой подконтрольные юридические лица. Это процесс не быстрый и дорогостоящий, но с момента нашего входа на предприятие уже только мы будем иметь доступ к поступлению выручки. А это, поверь мне, суммы немалые: одно только стояночное место для самолета под открытым небом приносит десятки тысяч долларов в месяц! Не говоря уже про доходы от сервиса по наземному обслуживанию этих самолетов: тягачи, заправщики, сопровождение и прочее… Здесь, если по-хорошему подойти, по-хозяйски, с умом, то можно миллион долларов в месяц поднимать.
— Выглядит все, конечно, сказочно красиво, но в любой бочке меда есть ложка говна… — задумчиво произнес Гриша. — Рассказывайте, Владимир Иванович, в чем подвох!
Люлькин в задумчивости сделал несколько затяжек, внимательно посмотрел на Тополева и произнес:
— Евтушков.
— Кто это?
— Владелец и директор АФК «Структура», — прошептал Люлькин.
— И что? — не совсем понимая, переспросил Гриша.
— Он положил глаз на этот ФГУП. Это, по всему судя, он вывел этот актив из моего НИИ, поставил своего директора Хаймовича и полностью здесь всем заправляет. Дошло даже до того, что мои сотрудники не могут попасть в научно-производственные помещения при этом ангаре для проведения лабораторных исследований. У меня множество научных работ из-за этого встало!
— Понятно. Теперь следующий вопрос. Почему именно Алексеев на место директора, а не какой-нибудь мой человек?
— У Александра Михайловича Алексеева есть все дипломы и сертификаты, необходимые для этого назначения. У Росимущества очень жесткие требования на этот счет. Абы кого не назначат — только специалиста по авиационно-технической безопасности. Поэтому выбор пал именно на него. Да, и я его уже через все инстанции провел, а это дело небыстрое… У нас же каждый день на счету! Если люди Евтушкова прознают, то нам всем не поздоровится.
— Я вас понял, Владимир Иванович. Дело непростое, но решаемое. Мне нужно как минимум три дня на подготовку: собрать бойцов в мой ЧОП, разработать план действий и так далее. Когда надо нести деньги вашему чинуше?