Ричер шагнул так, чтобы оказаться между Каслугой и укрытием Вероники.
— Не нужно. Граната пластиковая. Это игрушка. Тебя обманули.
— Что? Нет. — Каслуга начала плакать. — Я думала, она настоящая. Я им поверила. Только поэтому я назвала Чарльза. Они такие лгуньи. Они обещали не причинять ему вреда. А теперь...
— Не корите себя. Эти женщины не шутили. Они бы заставили вас заговорить как-нибудь иначе, если бы вы раскусили их блеф.
— Верно, — крикнула Вероника из-за своего укрытия. — Я не шучу. Я не шучу. Так что отойдите, капитан. У меня к вам претензий нет.
Ричер понимал, что Веронике Сэнсон нужно убить Каслугу. Она использовала её, чтобы заманить мужа. Каслуга знала, что с ним случилось. Вероятно, видела, как это произошло. Оставлять свидетельницу было бы безумием. И по той же логике Ричер ни на секунду не верил, что Вероника планирует отпустить его.
Ричер сказал:
— Ты хочешь рассказать историю своего отца? Я могу помочь тебе. Сделать так, чтобы люди слушали. Но только если ты опустишь пистолет. Сдашься сейчас.
— Ты не понимаешь. Отойди.
Ричер не двинулся с места.
Дуло «Зига» высунулось из-за пары вентилей, и Вероника выстрелила. Пыль взметнулась в паре дюймов от правой ноги Ричера. Пуля с визгом ушла вверх и пролетела мимо головы Каслуги. Раздался лязг — она врезалась в трубу. Затем тишина.
Дуло исчезло. Ричер не видел Веронику. Он не мог выстрелить. Но она могла снять его в любой момент. И тогда ничто не помешало бы ей добраться до Каслуги. Ричер знал, сколько людей убили Вероника и её сестра. Он знал, насколько она безжалостна. Насколько упорна. Ричер временно служил с личным составом ЦАХАЛа и очень их уважал. Она была бы хорошо обучена, значит, обладала бы некоторым терпением. Но был предел. Она не знала, едет ли подкрепление. Любая задержка могла поставить под угрозу её шансы на успех. Что говорило Ричеру: он не может позволить себе ждать слишком долго.
Ричер услышал позади звуки. Шипение, затем журчание. Он оглянулся через плечо. Труба, в которую попала рикошетом пуля Вероники, теперь лопнула. Она была синей. И из неё текла вода. Что дало Ричеру идею.
Он повернулся обратно. Вероники всё ещё не было видно. Не во что целиться. Ни ноги, ни локтя, ни уха. Поэтому он выбрал другую цель. Красную трубу. Он нажал на спуск. Труба разлетелась вдребезги. И всё пространство вокруг заволокло облаками обжигающего пара.
Вероника закричала. Она выскочила из укрытия на открытое место, перекатилась в сторону и оказалась полусидя, полустоя на коленях. Она держала «Зиг» нацеленным в грудь Каслуги. Ричер видел напряжение в связках её запястий.
Ричер шагнул ближе. Он сказал:
— Стой. Не делай этого. Выстрелишь в неё — и историю твоего отца никто никогда не узнает.
Он видел в её глазах, что Вероника не остановится. Она приподняла «Зиг» на долю дюйма выше. Связки напряглись ещё на долю. Ричер нажал на спуск. С такого расстояния промахнуться было невозможно. Пуля попала ей в один висок и вылетела из другого. Вся электрическая активность в её мозгу прервалась. Сигналы к нервам отключились. Мышцы расслабились, сухожилия обмякли, и она повалилась набок, приземлившись словно зеркальное отражение своей сестры.
Ричер отшвырнул пистолет Вероники ногой и проверил пульс, хотя это была простая формальность. Её уже нельзя было спасти. Он подошёл к Каслуге и отвязал верёвку от её талии. Она оттолкнула его и бросилась к мужу. Опустилась рядом с ним на колени, и её слёзы залили его грудь, смешиваясь с кровью на рубашке.
Ричер услышал позади звук. Шаги. Две пары. Он развернулся, вскинув пистолет, готовый стрелять.
— Синий на синем. — Это был мужской голос. — Федеральные агенты. Подкрепление для охраны министра.
— Чисто, — крикнул Ричер.
Агенты вышли на свет и замерли, пытаясь осмыслить сцену. Первый сказал:
— Стаморан?
Ричер покачал головой.
— Думаю, вам понадобится новый министр.
Сьюзан Каслуга встала. Слёзы всё ещё текли, и она пыталась контролировать голос. Она сказала:
— Думаю, опасность миновала, не так ли? Так что я хотела бы побыть наедине с мужем сейчас.
Глава 27
Старый телевизор на высокой подставке за ночь закатили в комнату для совещаний. Кристофер Баглин использовал его, чтобы начать итоговое совещание оперативной группы с видеозаписи вчерашней пресс-конференции из Белого дома. Подобающе мрачный пресс-секретарь объявил о смерти Стаморана. Он потратил пару минут на перечисление кучи увиливаний и общих фраз, а затем закончил, сообщив минимум деталей.
Смит сказала:
— Им долго не продержаться. Начнутся вопросы.
— Будут надеяться, что ситуация в Сербии скоро накалится, — сказал Ричер. — Нет ничего лучше плохих новостей, чтобы захватить внимание публики.
Кристофер Баглин выключил телевизор. Он сказал:
— Я провёл большую часть ночи по уши в фотографиях с места преступления, отчётах судмедэкспертов и всех физических уликах, до которых смог добраться. Что за запутанная ситуация. Думаю, можно подать это как одну историю искупления. Одну историю позора. И ещё одну, ну, не знаю. Кто-то другой пусть судит.
Смит сказала:
— Чарльз Стаморан *был* позором. Секретная программа, которой он руководил в Индии, и во всех тех других местах. Деньги, которые он и Притчард украли. Утечка, которую это вызвало, и тысяча потерянных душ, которые стали её результатом. Пусть горит в аду.
Ричер сказал:
— А какова цена искупления Моргана Сэнсона?
Баглин сказал:
— Его личное дело показало, что он был хорошим человеком. Его волновала безопасность, а не зарплата или повышение. Он собирался разоблачить коррупцию, и его за это убили. Он не был диверсантом. Он не был самоубийцей. Лично я рад, что мир теперь знает об этом.
— А его дочери? — сказал Ричер. — Что они с этого поимели?
Смит сказала:
— Часть вины лежит на учёных. Если бы Оуэн Бак, например, действовал тогда, вместо того чтобы тянуть десятилетиями, а потом дать Роберте и Веронике частичную информацию и спровоцировать их безумный квест, насколько всё было бы иначе?
— Оуэн Бак, — сказал Баглин. — Думаю, он написал первоначальный список имён. Он был в кармане Роберты, когда она умерла. Одна странная деталь