Видимо, я поторопился с выводами, понял для себя. Он всё-таки сумел выбраться из той вентиляционной шахты и мысленно выругался про себя.
Стало понятно, что этот день и без того паршивый, становится ещё хуже.
Мало того, что этот болтливый ублюдок сумел нас как-то найти, а я уже лежал, совсем без сил и умирал. Как он вышел на нас? Наверное, приятели его успели сообщить, в каком ангаре они на меня охотятся, прежде чем я отправил их всех на перерождение. Жаль, что этого придурка с собой прихватить не получится, — с горечью подумалось мне.
Снова закрыл глаза, не желая смотреть на приближающуюся смерть.
Я уже прекрасно понимал, что мне нечего противопоставить ни его силовой защите, ни его оружию. У меня, конечно, оставались два бластера в кобурах на бёдрах, тяжёлые и бесполезные. Но из них мне не пробить силовую защиту скафандра, который носят оперативники СБ. Да и поднять руку хотя бы с одним бластером я уже не мог. Оставалось только дожидаться смерти.
Но покорно ждать смерти — это точно не моё. Я попробовал дотянуться до бластера, но конечности налились свинцовой тяжестью и отказывались слушаться команд мозга. Пальцы не шевелились. Кровопотеря делала своё дело, аптечка отключала всё второстепенное, концентрируясь только на том, чтобы просто продолжать биться сердцу и работать лёгким.
Вот так я и закончу, — мелькнула отстранённая мысль. Не в бою, не в сражении, а вот так — беспомощным, обездвиженным, неспособным даже поднять оружие. Какая ирония и как ошибался имперский псион и сам император.
Через нейросеть я подключился к системе внутренних камер наблюдения корабля. Не смотря, на все взрывы, камеры работали. Теперь я мог наблюдать за ним со стороны и видеть себя в разорванном скафандре, распластанным на полу.
Болтун — так я его мысленно окрестил после нашей первой встречи, когда он не мог заткнуться в вентиляции, — пролез наконец на борт и остановился оглядываясь. Он повёл головой, осматривая пространство через темноватое забрало шлема. Сначала его взгляд задержался на панели управления шлюзом, разбитой, искрящейся время от времени короткими вспышками. Потом скользнул по стенам со следами от взрывов. И, наконец, остановился на телах.
Он осмотрел своих убитых приятелей. Задержал взгляд на каждом из них, словно мысленно прощаясь. Видел, как его плечи чуть дёрнулись — короткий вздох или сдержанное проклятие, не разобрать. Потом медленно покачал головой и направился ко мне.
Интересно, — подумал я, наблюдая за его приближением. Он сейчас меня просто добьёт или захочет сначала поговорить?
Выбрал первый вариант. Он подойдёт и сразу меня добьёт. Один выстрел в голову, и дело сделано. Чисто, быстро, профессионально. Ничто ему не мешало так поступить, мощная плазменная винтовка в его руках намекала об этом.
Но он, к моему удивлению, не стал стрелять.
Вместо этого он подошёл ко мне и наклонился. Опустился на одно колено — сервоприводы в броне тихо зажужжали, — и протянул руку к моему скафандру. Его пальцы в тяжёлой перчатке нащупали защёлки лицевого щитка.
Он раскрыл мой скафандр. Вернее, открыл только лицевой щиток — видимо, решив убедиться, что это действительно я, а не какой-нибудь подставной. Щиток откинулся с тихим шипением разгерметизации, и холодный воздух корабля ударил мне в лицо, заставив меня непроизвольно поморщиться.
— Ну надо же, — протянул он, всматриваясь в моё лицо. В его голосе слышалось нескрываемое удовлетворение, почти детская радость от неожиданной удачи. — Как мне сегодня везёт! Это действительно легендарный Алекс Мерф собственной персоной!
Он выпрямился, откинул собственное забрало — я увидел широкое лицо с характерными оширскими чертами: высокие скулы, слегка раскосые глаза цвета янтаря, традиционные ритуальные шрамы на щеках. Ему было лет тридцать пять, не больше. Молодой, амбициозный.
— И делиться ни с кем не придётся! — радостно добавил он, и в этих словах звучала почти детская восторженность, как у ребёнка, получившего подарок на день рождения. — Ну надо же как мне сегодня везёт! Всё достанется мне одному! Вся награда, вся слава!
Он расхохотался. Смех был искренним, от души. Он действительно радовался.
Интересно, как долго продлится твоё везение?
Но вслух я сказал другое.
— Повезло тебе, — выдавил с трудом, скорее прохрипел в ответ. Мой голос сейчас был чужим хриплым, прерывистым, еле слышным, словно не мой вообще, а какого-то умирающего старика. Каждое слово давалось с трудом. — Но боюсь, недолго ты будешь этим везением наслаждаться.
— О! — он удивлённо вскинул брови. — Ты ещё и говорить можешь! Живучий ты, адмирал, надо отдать тебе должное.
Он присел на корточки, устраиваясь поудобнее, как будто мы старые приятели, встретившиеся за кружкой пива в баре.
— Я видел видеозапись с камер парней, — продолжил он, и в голосе его появились нотки искреннего восхищения. — Как ты с моими парнями разделался. Впечатляющее зрелище, признаю. Один против троих бойцов клана и это ещё с учётом того, что ты уже был ранен. Настоящее мастер-класс по ближнему бою.
Он покачал головой с улыбкой.
— Жаль, конечно, что мне не удалось тебя достать из той шахты лифта, — в его тоне прозвучало лёгкое сожаление. — Но ничего, сейчас мы всё исправим. Лучше поздно, чем никогда, верно?
Он положил своё оружие рядом, с глухим стуком винтовка легла на металлический пол. Почти сразу узнал модель. Оширская и очень дорогая. Изготавливается совсем небольшими партиями. Топовый вариант, используемый специальными штурмовыми подразделениями. Способна прожечь лёгкую броню флаера. Дарс купил себе похожую.
Болтун явно чувствовал себя в полной безопасности, раз отложил оружие.
— Знаешь, адмирал, — сказал Болтун, словно устраиваясь для долгой беседы. В его позе читалось расслабление, почти дружелюбие. — Меня всегда интересовало — как ты это делаешь?
В его тоне появилось что-то похожее на искреннее любопытство. Он смотрел на меня, как биолог, который смотрит на редкий экземпляр под микроскопом.
— Как ты умудряешься каждый раз выкручиваться? — продолжил он. — У нас в клане о тебе легенды ходят. Говорят, ты родился под счастливой звездой. Говорят, боги-хранители следят за тобой. Говорят, ты заключил сделку с духами предков.
Он начал расстёгивать на мне скафандр — методично, как опытный медтехник. Щелчок. Ещё щелчок.
— Ты ведь не должен был выжить, — размышлял он вслух. — Вот взять хотя бы сегодняшний день. Даже сегодня — я несколько раз был уверен, что мы тебя гарантированно прикончили. В той шахте лифта, например. Туда закинули две термобарические гранаты. Две! Взрыв был такой мощности, что стены тряслись. А ты выжил.
Он покачал головой, и