— Я умру ради своей страны, — прошептал он, — И если ради неё придётся выбрать из двух наследников — я сделаю лучший выбор, — Акира сжимает кулак, — Кайзер, сними паралич. Кажется, к трону придётся продираться.
… у меня правда настолько превосходная интуиция?
В итоге Ямомото Акира и правда не оказался финальным врагом. Удивительно. Но вместе с ним становится боязно…
КТО именно им будет?
* * *
В то же время. Где-то в центре Европы.
Франш-Конте Иоганн-младший сидел в позе лотоса, держа на ногах пылающий меч. Он дышал ровно и размеренно, явно не разделяя суеты и хаоса всего дворца вокруг.
Дверь в комнату медленно открывается. В помещение заходит его отец — глава рода.
И он… пугливо осмотревшись, покорно опускает взгляд перед своим «сыном».
— Господин Сол, всё началось, как вы и говорили, — тихо произнёс властный некогда Иоганн.
Иоганн-младший протяжно выдыхает, отчего всю комнату наполняет нестерпимым жаром. Отец жмурится, его волосы опаляются, а кожа, казалось, вот-вот начнёт сползать!
Юноша с мечом медленно поднимается, глядя в окно.
— Значит пора заканчивать наш давний спор, — и развернувшись, он шагает к выходу.
Отец тут же опускает взгляд снова! Уже не из страха — он абсолютно не способен смотреть в столь яркие глаза сына, ибо сразу же слепнет и скручивается от боли во всём теле.
Точнее… в глаза того, что носит его облик.
— Вы… нам не поможете? — спрашивает Иоганн-старший.
— Нет. Мне плевать на вас. Делайте что хотите с вашими планами на Россию. Я здесь только за Террой.
Глава 28
Примерно в то же время. Коридоры комплекса Академических Игр.
Максим шёл первым. Огромный, широкий, будто медведь в человеческой коже — плечи расправлены, шаг тяжёлый, уверенный. Рядом двигался Святослав — не меньше ростом, но суше, собраннее, как атлет перед финальным выходом. Они шли вместе, потому что обоим выступать в одной спортивной дисциплине. И они уже почти дошли зоны тяжёлой атлетики, как вдруг вокруг резко стало шумно.
Какое-то время они ещё переговаривались и гадали, что случилось. Но когда шум не то, что начал утихать, а наоборот, нарастать, то стало понятно — похоже, беда.
Святослав первым остановился и достал телефон. Несколько секунд он просто смотрел в экран, и по тому, как медленно закаменело его лицо, Максим понял всё без слов. Он тоже вытащил свой.
Япония. Кайзер. Убийство. Охота.
Достаточно лишь посмотреть обращение нового Сёгуна на быстрой перемотке, чтобы всё понять.
На их друга объявили охоту.
Максим и Святослав застыли, медленно поднимая друг на друга глаза. Грудь неприятно сжало. Сердце пропустило удар.
Страх.
Им обоим… стало банально страшно.
Максим не знал, о чём думал Святослав — не так уж и давно они дружат, чтобы легко пролезть в голову друг другу. Но Максим отчётливо понимал, о чём думает сам, чем забита его голова.
Это были воспоминания.
Помните, как они познакомились? Как это было глупо и прямолинейно! «Тавай тлужить?» — «Ну тавай». Как это по-детски наивно!
Или, как нашли самого крутого жука? «Смотли какой зук!», — протягивал Максим Олега.
Как они страдали ради звёздочек. «Утиться? Звёздочки? Не хочуууу!», — ныл Максим на план стать лучшими.
Как открывали для себя самые вкусные прелести кондитерского мира. «Балбалиска??? А мне?», — выпрашивал он свою любимую конфетку.
«Девотьки — дулы!», — шептались они, когда маленькая Катя снова строила козни.
Каскад воспоминаний обрушился на Максима, будто вытаскивая абсолютно всё из какого-то потайного хранилища. Как Миша стал его первым другом. Как они впервые нашкодничали. Как впервые поднялись на первое место. Как перешли в школу! Как осознали любовь к девочкам!
Всё, что пережили.
Всё, что хотели пережить.
Всё это пронеслось в голове Максима практически за миг.
Когда-то… они ведь правда думали, что он от них отвернётся. С его силой, с его статусом, с тем безумным рывком вверх. Логично же было. Правильно. Так обычно и бывает.
Но он не отвернулся.
Ни разу.
Всегда тянул за собой. Всегда прикрывал. Всегда, чёрт возьми, смотрел на них как на своих!
Лучший друг.
И сейчас прямо на их глазах, прямо при них — на друга объявляют охоту. Нагло, тупо, на весь мир! Прямыми словами говорят, что пойдут его убивать, словно тот не человек вовсе, а сраное бешенное животное!
И именно в этот момент они заметили движение в конце коридора.
К ним бежал… Леонид Морозов. Да, это он! Буквально со всех ног улепётывал, быстро, резко, махая руками, лицо напряжено до предела! И махал он осознано, явно что-то говоря, но без звука.
«Прятаться!», — понял Максим одновременно со Святославом.
Все трое мгновенно сместились за поворот коридора так, чтобы видеть выход и при этом самим оставаться в тени. Он кротко переглянулись, с волнением посмотрели на Лёню, и ощутили… как воздух впереди дрожал от чужой энергии.
Через секунду в коридор ворвались двое японцев. Бегут быстро. Целенаправленно. И явно не к ним.
Скорее всего на арену.
Скорее всего за Мишей.
Максим коротко глянул на Лёню. И было в этом взгляде так много слов, так много вопросов и ответов, что не понять его было невозможно. Лёня уже всё понял и смотрел на него почти умоляюще. Глаза откровенно просили, прямо ВОПРОШАЛИ: «Да ну нееет. Серьёзно⁈»
Максим широко улыбнулся. Страх всё ещё колотился в его сердце. Страх за себя, за свою жизнь и свою безопасность! Он ужасно боялся чёртовых инопланетян с далекого острова, среди которых, на секундочку, и АРХОНТЫ! Да, близкий круг Миши всё знал!
Но есть вещи, за которые он готов умереть.
И среди них была чистая и искренняя дружба.
Максим сделал шаг вперёд.
Лёня в ту же секунду собрался, его лицо резко стало холодным и сосредоточенным. Он вышел из-за угла и резко вскинул руки! Давление моментально обрушилось на японцев сверху, и телекинез прижал их к полу с глухим хлопком! Тут же из пальцев Лёни пополз густой фиолетовый дым проклятия Вуду, липкий, вязкий, как живая гарь! Он прополз по полу, проник под кожу жертв, и те моментально закашлялись!
Максим уже был рядом. Шаг. И его кулак с хрустом врезался в челюсть первого японца. Бах!
Жертва падает — Вуду на миг отрубило защиту.
Однако второй японец мгновенно вскидывает руку! Миг. Холод. И ледяной клинок срывается прямо лицо Максима. Всё заволокло холодной дымкой, а окна задрожали от всплеска энергии!
На секунду его стало не видно. Святослав напрягся, Лёня тоже. Та секунда ожидания и молчания,