Но из ледяной взвеси спокойно вышел Максим, полностью покрытый жучим хитином. Он лениво стукнул себя кулаком по челюсти, стряхивая намерзший лёд со шлема.
— Слабо, — хмыкнул он.
Святослав уже был в движении. Его рука загудела, воздух вокруг неё сжался. Усиление скорости и массы удара легло в кулак плотным импульсом!
Шаг. И его удар врезался японцу точно в висок. Бах. Третий грохот, и второй павший к ногам японец.
В коридоре повисла короткая тишина. Максим медленно выдохнул через нос и переглянулся со Святославом. Тот стоял напряжённый, плечи подняты, кулак всё ещё гудел остаточным импульсом. Вопрос читался у всех одинаковый:
Ну и что дальше, ёпта?..
Однако в этот же момент у всех троих одновременно завибрировали телефоны. Первым трубку взял Максим.
— Да?
В ответ раздался знакомый, слишком бодрый голос:
— Круто вы их отделали! Уахууу! Командная работа! — радовался Лёша.
Максим моргнул. Медленно повернул голову влево, затем вправо, потом через плечо. Святослав тоже нахмурился и автоматически проверил коридор.
Никого.
Только… в конце потолочного пролёта тихо поворачивалась камера наблюдения. Красный огонёк записи смотрел прямо на них.
Максим прищурился.
— Лёша… а ты откуда всё знаешь? Ты, нафиг, где?.., — чуть напрягся он.
В динамике коротко фыркнули.
— В камерах я, где ж ещё. Вижу вас прекрасно! Я давно уже их ломанул… не без помощи русских друзей наших, конечно. Но тем не менее! Почти сам!
Святослав тихо выдохнул, Максим покосился на объектив уже внимательнее, а Лёня, как самый адекватный из них, напрягся куда сильнее, чем перед дракой с японцами.
Не к добру…
— Парни, послушайте! Только послушайте! — и Никифоров резко стал серьёзным, но в нём всё ещё пробивалось знакомое перевозбуждение, — Парни… парни! У меня есть план! И не просто план… а супер-план!
— О нет… — пробормотал Морозов.
— Я понял, как их запереть! Тут есть шанс реально их запереть нахрен! — быстро проговорил Никифоров, и в голосе уже откровенно звенел азарт, — Я знаю, как отрезать половину японцев от нормального перемещения! Ха-ха… парни, вы сейчас охренеете! Я придумал, как перекрыть им коридоры! Мы можем их отрезать нахрен, ха-ха! Но мне нужна ваша помощь!
В коридоре снова стало тихо.
Очень тихо.
— Потому что, парни… вы вообще в курсе, что мы на три фронта воюем? Лёня, твоей кислой роже говорю! На Россию и Германию… уже напали. Без афиширования, без объявления воины — об этом почти никто не знает… кроме тех, кто там сейчас будет умирать. Я это подслушал.
И все замерли.
Что?..
— И я предлагаю рискнуть, чтобы помочь хотя бы с одним фронтом! Помочь нашему лучшему другу. Мы сможем задержать японцев, чтобы они хотя бы выходили дозировано, а не разом!
Максим медленно переглянулся со Святославом, а затем с Лёней. В груди уже поднималось знакомое чувство — то самое, когда впереди явно намечается что-то очень громкое.
* * *
— Акира… подумай ещё раз, что ты сейчас хочешь сделать! — процедил спустившийся японец.
— Вы ведь видите… — пробормотал он, — Вы ведь тоже видите Мусамуне. Как клинки зачаровали кровью первых императоров, так и слугам передалось заклятье видеть эти клинки! Я, вы, все японцы видят этот меч иначе!
А, так вот откуда у него такая уверенность. Я-то думаю, он реально такой наивный или что-то знает? Оказывается, не просто знает — буквально видит.
Но тогда… стоп.
А остальные почему сомневаются⁈ Вот гандоны!
— Мы не можем не подчиниться правителю. Мы — воины! Но какому из них подчиняться — наше право выбирать! Всегда было и будет! — повысил голос Акира.
— И ты серьёзно… — начал уже было его земляк.
И Акира переходит на шепот:
— Кайзер, сюда стягиваются Архонты. У нас нет времени. Удивительно, как сюда вообще так мало пришло — их, похоже, кто-то задерживает. Освободи меня. Я знаю где сейчас Принц и как быстро добраться.
Я поднимаю глаза. Не знаю почему и по какой причине, но среди сплошь серого до этого неба пробивались солнечные лучи. Облака медленно расходились, но со странной закономерностью, а точнее её отсутствием — в каких-то случайных местах просто тупо пробивались солнечные колодцы.
Интуиция моментально всё сказала — надвигается беда. Полагаю Архонты.
Могу ли я довериться? Могу ли снять паралич, отдав Акире контроль? Что ему мешает сказать одно, а сделать иное? Развернуться и напасть на меня? Магия крови и полученный идентификатор? Да ведь не всё же так идеально, я же ещё не Анафема по силе!
Рискованно. Но это с одной стороны. С другой, единственный шанс остановить этот японский кризис — только через повторный приказ Сёгуна.
Через нового Сёгуна.
Опять же, прекрасно понятно, почему мне приказали срочно сваливать — уже тогда умные люди понимали, что, скорее всего, это представление лишь для одного — для формальной причины меня убить. Всё это многоходовка и моя невиновность абсолютно никого не волнует — кукловодам плевать, они просто готовы разменять авторитет и целостность Японии на мою голову!
Мне НЕ было смысла стоять и оправдываться, потому что всё равно результат один — приказ меня убить. Всё только для этого и делалось.
И в Японии главенствует Сёгун — это великая, даже сакральная фигура в стране. Только ЕГО приказом остановится этот… да геноцид японцев, будем честны. Я ведь в одиночку способен разнести страну.
И у меня очень плохое предчувствие, почему Князев не вышел на связь.
Где он? Что если его убили, победили, отправили обратно в его родной космос? Да чёрт его знает! Главный вопрос сейчас — что делать, если он так и не появится?
Надо действовать самому.
Через нового Сёгуна. Через Суви.
Это понимаю я. Это понимает Акира. Суви — единственный шанс спасти невинных японцев, остановить начавшуюся из-за Люцифера войну.
Да, посадить другую марионетку! Да, предать текущего правителя! Но разве воин служит правителю, а не всему народу? Разве правитель не должен так же служить своей стране? И раз он позволил себе продать жизни людей ради мести и амбиций, то это не даёт право Акире поступать как ОН считает лучше?
Надо решаться.
Надо…
— Погнали, — хлопаю я его по спине.
И мы оба исчезаем! Я в Векторном Ускорении, а Акира…
Стоп. Я вижу его действия! Я вижу, как он сорвался вперёд, как подлетел к японцу, и как тот просто тупо смотрит вперёд!
Бах! Акира пробивает кулаком под грудь земляку! Я же, подскочив,