— Вы. Но без нажима. Пусть думают, что торгуются. Пусть выторгуют какую-нибудь мелочь, чтобы вернуться домой победителями. Нам нужны базы, не враги.
— Понял.
Молотов собрал бумаги, поднялся. У двери остановился.
— Ещё один вопрос, товарищ Сталин. Немцы интересуются нашими планами относительно Прибалтики. Риббентроп прислал запрос через посольство.
— Что именно?
— Хотят знать, намерены ли мы ограничиться базами или планируем полную инкорпорацию.
Немцы. Секретный протокол делил Восточную Европу на сферы влияния. Прибалтика — советская сфера. Но протокол говорил о сферах влияния, не об аннексии.
— Ответьте, что мы действуем в рамках договоров о взаимопомощи. Базы, не более. Остальное — внутреннее дело договаривающихся сторон.
— А на самом деле?
— Всему своё время. Когда Гитлер ударит по Франции, Европе будет не до Прибалтики.
Молотов кивнул и вышел.
Сергей остался один. За окном темнело, сентябрьский вечер. На столе лежали три папки: Эстония, Латвия, Литва.
Он открыл верхнюю. Справка НКВД по Эстонии: политическая ситуация, армия, экономика. Президент Пятс, семьдесят лет, авторитарный режим с тридцать четвёртого года. Армия — пятнадцать тысяч, вооружение устаревшее. Флот — два эсминца, подводные лодки. Авиация — три десятка машин, половина учебных.
Следующая страница. Экономика: сельское хозяйство, лес, сланцы. Промышленности почти нет. Порты: Таллин, Палдиски, Пярну. Железные дороги: одноколейка на Ленинград через Нарву.
Прибалтика нужна. Не из имперских амбиций — из географии. Триста километров побережья от Ленинграда до Мемеля. Если немцы займут Прибалтику первыми, Балтийский флот окажется в ловушке, Ленинград — под ударом с трёх сторон.
Он потёр глаза. Третий месяц почти без сна.
Дверь открылась. Поскрёбышев, бесшумный как всегда.
— Товарищ Сталин, товарищ Жуков прибыл.
— Пусть войдёт.
Жуков вошёл и остановился у порога. Форма с иголочки, сапоги начищены. Три ромба комкора на петлицах. Лицо загорелое, обветренное — монгольские степи.
— Товарищ Сталин, комкор Жуков по вашему приказанию прибыл.
— Садитесь, Георгий Константинович.
Жуков сел. Спина прямая, руки на коленях.
— Как Халхин-Гол?
— Операция завершена успешно. Японцы отброшены за границу. Потери противника — восемнадцать тысяч убитыми, три тысячи пленных. Наши потери — около девяти тысяч.
Цифры Сергей знал. Не за цифрами вызывал.
— Что скажете о японской армии?
Жуков помедлил.
— Пехота упорная, дисциплинированная. Офицерский корпус средний: много шаблона, мало инициативы. Танки слабые, артиллерия недостаточная. Серьёзный противник, но не первоклассный.
— А наша армия?
Пауза.
— Способна побеждать. Но есть проблемы.
— Какие?
— Связь. Координация. Снабжение. В первые дни пехота бежала от японских танков. Потом научились. Но это стоило людей.
Сергей встал, подошёл к большой карте — той, на которой была вся Европа.
— Георгий Константинович. Через неделю вы поедете в Эстонию. Мы вводим войска на базы по договору. Двадцать пять тысяч человек. Посмотрите, как размещаются, как снабжаются, как себя ведут. Потом доложите лично.
Жуков встал.
— Слушаюсь.
— И ещё. Пока будете там — думайте. Если завтра война с Германией, что нужно, чтобы удержать Прибалтику? Не базы — всю Прибалтику. Побережье, порты, аэродромы. Что нужно?
Жуков ответил не сразу.
— Время, товарищ Сталин. И силы. Без полного контроля над территорией базы — ловушка. Двадцать пять тысяч в чужой стране, без укреплений, без глубины обороны. В случае войны их отрежут за сутки.
— Верно. Поэтому полный контроль будет. Вопрос — когда.
— Когда немцы увязнут на западе.
Сергей посмотрел на него. Комкор понимал расклад.
— Весна сорокового. Или лето. Когда Франция падёт.
— Франция падёт?
— За шесть недель. Может, за восемь. Англия останется одна. И тогда всем будет не до Прибалтики.
Жуков переваривал услышанное.
— Это разведка, товарищ Сталин? Или прогноз?
— Это то, что будет. Готовьтесь.
Жуков козырнул и вышел.
Сергей вернулся к столу. Папки лежали там же. Эстония, Латвия, Литва. Узкая полоска земли вдоль Балтийского моря.
Базы — первый шаг. Полный контроль — второй. Времени на раскачку нет.
Он взял карандаш и провёл линию по карте: от Таллина через Ригу, Каунас, Вильнюс до Бреста. Линия, которой пока не существовало. Линия, которую предстояло построить.
Отложил карандаш и потянулся к следующей папке.
Глава 11
Разбор
3 октября 1939 года. Москва, Наркомат обороны
Зал заседаний на третьем этаже вмещал сорок человек. Сегодня сидели двенадцать — командующие фронтами, командармы, начальники родов войск, Генштаб. Стулья расставлены полукругом перед картой, занимавшей стену от окна до двери. На карте итоговая обстановка: красные стрелки, дошедшие до линии Буга и Сана и остановившиеся. Операция завершена. Войска на новых рубежах. Задача выполнена.
Окна были закрыты, но из щелей тянуло октябрьским холодом. Лампы горели все — яркий жёлтый свет, от которого схема на стене казалась выцветшей.
Вошёл последним и сел не во главе стола, а сбоку, у стены — так, чтобы видеть лица, руки, повороты голов. Кто слушает. Кто ждёт. Кто боится.
Шапошников открыл совещание. Встал у карты, карандаш наготове. Борис Михайлович умел докладывать так, что цифры ложились в голову, как строчки стихов — по ритму, по размеру.
— Операция по освобождению Западной Украины и Западной Белоруссии. Продолжительность — тринадцать суток, с семнадцатого по тридцатое сентября. Задействовано два фронта, двадцать пять стрелковых, шестнадцать кавалерийских дивизий, двенадцать танковых бригад. Общая численность группировки — четыреста шестьдесят тысяч человек, три тысячи единиц бронетехники, две тысячи орудий. Авиация — около двух тысяч машин.
Карандаш прошёл по карте с востока на запад, по знакомым стрелкам.
— Результат: занята территория площадью сто девяносто тысяч квадратных километров. Население — тринадцать миллионов. Вся линия Буга — под контролем. Потери: сто тридцать пять убитых, четыреста девяносто раненых. Пленных польских военнослужащих — свыше двухсот тысяч.
Сто тридцать пять убитых. Цифра выросла — добавились умершие от ран и потери, не учтённые в первых сводках.
Достал из внутреннего кармана тетрадь — ту самую, в клетку, которую открыл ночью шестнадцатого, за несколько часов до перехода границы. Нашёл страницу, нужную с первого раза. «Проверить по результатам», и столбец из семи пунктов.
Время прохождения приказа. Потери связи — где, когда, причина, длительность. Отставание от графика. Снабжение. Инциденты с местным населением. Контакты с немцами на демаркационной линии. Кадровые выводы.
Четырнадцать папок Генштаба, двенадцать человек за столом, тринадцать суток — укладывались в семь строк, написанных за три часа до начала. Угадал всё.
Это не ободряло. Наоборот: угадал — и не смог предотвратить ни одного пункта. Пробки, обрывы, горючее на подводах. Каждое — предсказуемо, каждое — случилось. Против противника, не нажавшего спускового крючка.
Закрыл тетрадь,