После пятого Сергей объявил перерыв. Рота сидела на брустверах, курила. Слова негромкие, с паузами. Кто-то показывал товарищу руки:
— Смотри, до сих пор трясутся.
Кто-то смеялся, но смех был как выдох:
— А я думал, всё, проедет прямо по башке.
К Сергею подошёл незнакомый командир. Невысокий, плотный. Взгляд жёсткий, упрямая складка у рта. На петлицах три ромба, комкор.
— Товарищ Сталин. Комкор Жуков. Прибыл по вашему вызову.
Сергей вызвал его три дня назад. Без объяснений, просто приказ явиться. Жуков приехал прямо с Халхин-Гола в сентябре, получил месяц на отчёты и рапорты, и вот теперь стоял здесь, оглядывая поле, танки, солдат, которые курили у окопов.
— Что думаете, Георгий Константинович?
Жуков помолчал. Смотрел на роту, на окопы, на танки. Считал что-то своё.
— На Халхин-Голе пехота бежала от японских танков. Первую неделю. Потом перестала. Кто выжил, тот привык. — Он помолчал. — Но это стоило людей.
— А здесь?
— То же самое. Без крови.
— Гранаты будут бросать?
— Завтра. Сначала пусть привыкнут не бежать.
Жуков проводил взглядом роту. Бойцы уже отходили. Смех, шутки, кто-то хлопал товарища по плечу. Другие люди, чем час назад.
— Сколько заходов на человека?
— Пять или семь. Пока не перестанут дёргаться.
— Потом гранаты. Учебные?
— Набитые мелом. Кто попал в корму, тому отметка.
— Бутылки?
— После гранат. С водой для веса.
Жуков принял это молча. Вопросов не задавал: зачем, почему, кто придумал. Сразу перешёл к практике.
— Танков не хватит. На всю армию не хватит.
— Сколько нужно?
— По три на дивизию. Старые, можно списанные. БТ, Т-26, неважно. Лишь бы ездили.
— Будут.
— Методику кто пишет?
— Вы.
Жуков повернулся к нему. Быстро, резко.
— Я?
— Вы видели, как пехота бежит от танков. И видели, как перестаёт бежать. Напишите, как этого добиться без боя. Срок две недели. Потом приказ по округам.
Пауза. Жуков смотрел прямо на Сергея, не моргая. Лицо неподвижно, но что-то менялось в напряжении скул, в линии челюсти.
— Разрешите вопрос, товарищ Сталин.
— Слушаю.
— Откуда вы это знаете?
Сергей глядел на поле. Рота строилась на ужин, танки уходили к ангарам, солнце садилось за лес. Обычный октябрьский вечер, холодный, ясный.
— Видел однажды. Давно.
* * *
Три дня спустя. Тот же полигон.
Рота работала с гранатами.
Танк шёл на окоп, тот же БТ-7, та же скорость. Бойцы лежали на дне, ждали. Машина проходила над головами, уходила, и в корму летели белые кляксы.
Учебные гранаты. Деревянный корпус, мешочек с мелом вместо заряда. При ударе мел выбивало через отверстия, на броне оставалось белое пятно. Попал видно. Промазал тоже видно.
Сергей стоял у края поля с Жуковым. Считали попадания.
— Семь из пятнадцати. — Жуков сверился с записями в тетради. — Вчера было четыре.
— Через неделю будет десять.
— Если танк один. Если два, внимание рассеивается. Нужна методика для группы целей.
— Напишите.
Жуков сделал пометку. В руках у него была тетрадь, обычная, школьная, в клетку. Записывал дистанцию броска, время от прохода до броска, процент попаданий по зонам. Работал как инженер. Замерял, фиксировал, анализировал.
— Ещё вопрос с бутылками.
— Что с ними?
— Бросать сложнее, чем гранату. Тяжелее, форма неудобная, бутылки бьются в руках. Нужна более прочная тара.
— Предложения?
— Бутылки потолще, с усиленным стеклом. Или готовые с запалом, как у финнов.
— У финнов?
— Трофеи из-под Ловийсы. Стеклянные бутылки, фитиль вставлен в пробку, смесь загущённая, горит дольше. Называют «коктейль Молотова». Шутка у них такая.
Сергей усмехнулся.
— Название хорошее.
— Идея лучше. Можем наладить выпуск.
— Займитесь.
Снова кивок. Снова запись в тетрадь.
На поле танк разворачивался для нового захода. Бойцы в окопах ждали спокойно, без суеты. Три дня назад выскакивали от страха. Теперь сидели и считали секунды до броска.
— Георгий Константинович. Срок сокращаю. Методика через неделю. Приказ по округам выйдет до конца месяца.
— Успею.
— И ещё. После методики в Москву, ко мне. Есть разговор.
Жуков закрыл тетрадь. Секунду смотрел на Сергея. Лицо спокойное, но в глазах что-то мелькнуло и скрылось.
— Слушаюсь.
Вечер. Дорога в Москву.
Машина шла по Минскому шоссе, пустому, тёмному, с редкими огнями встречных грузовиков. Власик сидел впереди, рядом с водителем. Молчал, как всегда.
За окном темнело. Лес, поля, деревни без электричества. Октябрь тридцать девятого. Через двадцать месяцев по этому шоссе пойдут немецкие танки.
Пехота, которая сегодня училась не бежать, встретит их в окопах. Под Минском, под Смоленском, под Вязьмой. Кто-то побежит. Кто-то нет.
Машина свернула на московскую заставу. Впереди огни города, силуэт кремлёвских башен на фоне тёмного неба.
Глава 16
Методика
26 октября 1939 года. Москва, Кремль
Жуков пришёл в семь вечера, минута в минуту. Папка под мышкой, тетрадь в руке. Та самая, школьная, в клетку. Китель застёгнут, сапоги начищены. Под глазами тёмные круги. Неделя на полигоне почти без сна.
Поскрёбышев провёл его и вышел.
Сергей сидел за столом. Кивнул на стул.
— Садитесь. Показывайте.
Жуков сел, раскрыл папку. Пятнадцать страниц машинописи, схемы от руки, таблицы. Бумага шелестела в тишине кабинета.
— Методика обкатки личного состава стрелковых подразделений бронетехникой. Три этапа. Первый, ознакомительный: личный состав наблюдает прохождение танка над пустой траншеей. Дистанция пятьдесят метров. Задача снять первичный страх, показать, что окоп полутораметровой глубины танком не разрушается.
Сергей взял страницы, пролистал. Схема траншеи в разрезе, глубина, ширина, профиль бруствера.
— Второй этап: прохождение танка над траншеей с личным составом. Пять заходов минимум, до семи при необходимости. Критерий готовности ни один боец не покидает траншею до прохождения.
— Процент отсева?
— На полигоне под Наро-Фоминском, первая рота: двое выскочили в первом заходе. К пятому никто. Вторая рота: четверо в первом, ноль к шестому. Третья: один.
Жуков докладывал коротко, цифрами. Голос ровный, без украшений.
— Третий этап: метание учебных гранат. Танк проходит над траншеей, боец выжидает три секунды, бросает в корму. Учебная граната с меловым зарядом. Попадание фиксируется визуально.
— Процент попаданий?
— Первый день четыре из пятнадцати. Третий день семь. Прогноз на неделю десять или одиннадцать.
Сергей отложил папку.
— Хорошо. Что дальше?
— После гранат бутылки. Тяжелее, бросать сложнее. Предлагаю использовать трофейную финскую конструкцию: стеклянная бутылка, запал в пробке, загущённая смесь. Выпуск можно наладить на стекольных заводах.
— Займитесь.
Жуков записал что-то в тетрадь. Карандаш скрипнул по бумаге.
Сергей встал, прошёлся к окну. За стеклом темнело, октябрьский вечер, фонари во дворе. От стекла тянуло холодом.
— Георгий Константинович. Расскажите про Халхин-Гол.
Жуков поднял голову.
— Что именно, товарищ Сталин?
— Японские снайперы. Как работали?
— Парами. Стрелок и наблюдатель.