В нём царит чернота. Тьма, хоть глаз выколи! И я уже начинаю жалеть, что у меня нет фонарика. Хотя, откуда здесь взяться фонарю? Здесь нет ни батареек, ни лампочек. Для Сотканного мира будет логична, какая-нибудь светящаяся фигня, типа флуоресценции, как у насекомых и растений.
— Можешь раздобыть или сделать, что-то, что может светиться в темноте? — спрашиваю я у Паука, который сидит рядом со мной, на отвесной стене, будто это — балкон.
Биомех не заставляет просить себя дважды. Он разворачивает одно из щупалец. Втыкает его конец в багровую жижу и начинает жадно её поглощать, как комар пьёт кровь. Так проходит с минуту. Наконец, Паук, видимо насытившись вдоволь, замирает на своих лапах, а потом начинает едва заметно покачиваться, будто он хочет, что-то там внутри себя взболтать.
Так проходит ещё минута. Наконец, это действо прекращается, и Паук, снова развернув щупальце, и подняв его вверх, равномерно опрыскивает себя, как из пульверизатора вонючей субстанцией белёсого цвета.
Эта хренотень, видимо вступив в химическую реакцию с кислородом (Если здесь вообще есть кислород), сразу же меняет оттенок на грязно-болотистый. Как бы закипает и, начинает испускать едва заметное зеленоватое свечение.
Свечение усиливается. Окрашивает плоть вокруг себя мертвенной бледностью. Паук заползает в туннель, и тьма отступает, уступив этому источнику искусственного света, позволяя сносно видеть на несколько метров окрест.
— Ого! — я присвистываю. — Нехило! Молодец!
Не думаю, что Паук меня понимает, но я отношусь к нему, как к верному псу. Почему бы не усилить эту иллюзию?
Мне бы, конечно, не помешал бы сейчас ПНВ. Это свечение, малость демаскирует. Но я, пока ещё, не прокачал свой разум до такой степени, чтобы обзавестись прибором ночного виденья. Даже, скорее, менять по своему выбору, и, в зависимости от ситуации, спектральный диапазон, как это делал Хищник во второй части фильма, когда его ловили на бойне.
Сейчас мне, тупо нужно продвигаться вперёд. Если что, светящийся, как светлячок в темноте Паук вызовет огонь на себя, так сказать, а я же останусь в тени и буду методично уничтожать тварей, если такие здесь вообще есть.
Я подтягиваюсь. Закидываю ногу за край прохода. Сначала правую, потом левую.
Поднимаюсь.
Убираю нож. Снова беру дробовик.
Паук стоит в паре метров от меня. Светится.
Поверхность этого туннеля скользкая, весьма гладкая, как кишка, и на ней легко можно навернуться.
Я уже хочу шагнуть вперёд, как меня, будто удар молотом по башке, останавливает следующая картина.
Я вижу костяки разнообразных существ. Десятки костяков, которые устилают пол этого туннеля. Костяки разных размеров. Большие и маленькие. Уродливые черепа. Рёбра. Оторванные конечности. Обглоданные кости, отполированные до блеска.
Всё это хозяйство лежит хаотично разбросанное по поверхности этой мясницкой. Все они разные, но все эти костяки объединяет одно — они сломаны, будто они побывали между молотом и наковальней, и, ни на одном их них нет плоти. Даже клочка кожи или внешней оболочки, словно их выварили в солевом отваре, и, сквозь них, медленно течёт багровая жижа, которая медленно расползается дальше по стене.
Продолжаю смотреть на костяки, как внезапно, моё внимание привлекает движение под сводом этой пещеры.
В тусклом свете от Паука плохо видно, что это. Я только вижу большую массу тёмного цвета. Она, неожиданно распадается на множество отдельных элементов, каждый из которых превращается в алую нить.
Это, как закрепить под потолком медузу с ловчими щупальцами.
Нити разматываются. Тянутся ко мне, и все они исходят из огромной желеобразной массы, которая висит на своде, раскинув во все стороны вязкую слизь.
Только сейчас я замечаю, что нити покрыты каплями прозрачной жидкости, типа клея, а желеобразная масса быстро надувается, хлюпает и у неё разрывается поверхность, по которой быстро бежит трещина.
«Ловушка! — Выстреливает у меня в голове. — Надо рвать отсюда когти! Эти нити ловят добычу, а потом затаскивают её внутрь этого желе, которое заживо переваривает свою жертву, а потом выплёвывает кости!»
Я делаю шаг назад. Уклоняюсь от нитей. И уже готовлюсь сигануть вниз, только бы избежать встречи с ними, как… позади меня, мгновенно схлопываются края туннеля, в который я залез, и я остаюсь один на один с невиданным хищником, который так мне напоминает плотоядное растение Сотканного мира!
Эпизод 11. Огненный шквал
Путь к отступлению отрезан.
Жопа!
— Назад! Назад! — кричу я Пауку. — Живо!
Меньше всего на свете я хочу сейчас остаться один в темноте, если моего биомеха утянут наверх эти нити и его схарчит эта биомасса.
Паук понимает меня с полуслова. Он забегает за меня, не забывая стоять так, чтобы я видел, что происходит спереди.
А спереди надвигаются нити.
Быстро.
Неумолимо.
Скользят, как тени. Как ожившие водоросли.
Бах!
Я открываю по ним огонь из дробовика.
Бах!
Палю одиночными, экономя кислотную картечь. Уже про себя решив, что, когда у меня кончатся патроны, я достану клинок и буду отбиваться до последнего, или же попытаюсь прорубить себе дорогу вперёд, или же назад. Попытаюсь разрезать плоть, которая схлопнулась позади меня, и я оказался в ловушке, попав в живой капкан, как насекомое, угодившее в венерину мухоловку.
Бах!
Нити обрывает. Забрызгивает кислотой, и они обугливаются, будто их обожгло пламя.
Нити реагируют. Скручиваются в жгуты. Раскручиваются и прут на меня, стараясь обойти с разных сторон.
Их десятки! Сотни!
Такие тонкие и очень длинные змеи.
Я прижимаюсь к стене коридора. Точнее, к той его части, которая закрылась за мной и, палю и палю в эту тварь, которая хочет сожрать меня заживо!
Бах!
Пучок нитей разлетается в стороны, а затем снова собирается и они лезут, лезут, лезут!
Со стороны это похоже на внезапно ожившие волосы. Я, мысленно, считаю оставшиеся заряды и уже думаю, когда мне доставать клинок, попутно, лихорадочно размышляя, как мне уничтожить это существо.
Мой мозг работает в режиме взбесившегося компьютера. Руки действуют сами по себе, в то время, как я анализирую ситуацию.
«Картечью это не убить».
Я перевожу ствол вверх и стреляю в желе на потолке.
Бах!
Шарики пробивают массу и оставляют в ней с дюжину чернеющих дырок, которые быстро затягиваются этой же плотью.
«Чёрт! Как это убить⁈ Как⁈»
Время для меня растягивается, уплотняется. Наверное, я сам это делаю, раздвигаю и переформатирую слои, чтобы купить себе фору, но это — не может продолжаться вечно!
Перебираю в голове все возможные варианты и…
«Бинго!»
Бах!
Ещё одна часть нитей испаряется на моих глазах, но другие уже почти до меня добрались.
«Огонь! Мне нужно