Внимание!
Подключение к Системе!
3… 2… 1…
Подключение к Системе завершено!
Что вы хотите сделать?
Я решаю зайти издалека, чтобы, если что-то пойдёт не так, откатиться назад, и говорю:
Возможно создать слияние разумов?
Система думает пару секунд, а потом мне отвечает:
Слияние разумов возможно!
Я тоже задумываюсь, а потом продолжаю:
Возможные риски?
Я намеренно общаюсь с Системой короткими и рублеными фразами, чтобы максимально упростить себе задачу общения с машиной.
Риск один — возможность невозврата. Слияние разумов!
Я прикидываю хер к носу и, чуть меняю формат диалога:
Процент риска слияния?
Не поддаётся вычислению!
Холодно отвечает мне Система.
Если считать от нуля до десяти, то, какой риск? Где, — десять — риск максимальный, а три — приемлемый.
Не поддаётся вычислению!
Не сдаётся Система.
Слишком много переменных!
Я задумываюсь.
«И на месте стоять нельзя, и в зад не повернуть, и попасть в город Древних мне нужно до зарезу! А, если так, то и выход только один — пойти на слияние разумов — моего и Анаморфов. Других вариантов у меня просто нет».
Я — согласен пойти на риск!
Заявляю я Системе.
С кем вы хотите совершить слияние?
Спрашивает она меня, и решаю пойти ва-банк, так сказать кинуть всю сумму на одну ставку, и я говорю:
Создай слияние разумов!
С кем?
Спрашивает у меня Система.
И тут я иду с козырей, и заявляю:
С теми, кто сейчас на меня смотрит!
Я прям чувствую, как Система, если и не зависает, то крепко задумывается, а потом она выдаёт следующее сообщение:
Уверены?
Да.
Отвечаю я.
Уверен!
Тогда…
Система явно подбирает слова:
На свой страх и риск. На счёт три.
1… 2… 3…
Я, внутренне, собираюсь, совершенно не представляя, во что я вляпался на этот раз.
Обратный отсчёт заканчивается. Сообщение пропадает, и я вижу, как из сумрака, прямо на меня вылетают нити с крючками на концах. Десятки, сотни нитей, прямо из пустоты.
Крючки впиваются в мой открытый мозг, во вскрытом черепе (Я действительно вижу эту картинку со стороны!), и начинают рвать его на части.
Меня пронзает боль. Боль иного уровня. Не та, которая была, когда я горел заживо, или растворялся в кислоте, а такая — боль терзаемого разума, и я слышу голоса. Тысячи голосов!
Они сводят меня с ума. Это — хуже, чем физическая боль!
Нити натягиваются. Мой мозг, как мне кажется, растаскивают в стороны, разрывают на части и, каждая из этих частей соединяется с другими разумами, там, в темноте скрытых от меня слоёв, а эти нити становятся нервными окончаниями, которые объединятся в глобальную сеть и на меня обрушивается поток информации.
Он захлёстывает меня. Поглощает. Я барахтаюсь в нём, как в океане, а затем, прямо из этой сети, я получаю знания, как соединить слои. Сшить их воедино, используя силу только своего разума.
И я это делаю. Сдвигаю слои буквально на несколько миллиметров и, в этот момент, меня по глазам лупит яркая вспышка.
Бам!
Я, на мгновение, слепну, а когда я вновь обретаю способность видеть, то осознаю, что нахожусь там же, где я и стоял. В жиже. Вот только, прямо передо мной, в серой дымке, высится невероятное сооружение, похожее на высоченную стену, изготовленную из пористого материала цвета грязно-желтой кости, изрезанной глубокими и витиеватыми бороздами тысячелетней эрозии.
Неприятное зрелище. Как если бы посмотреть на гниющую рану, в которой копошатся черви, пожирающие плоть.
Поверхность стены напоминает хаотично расположенные пчелиные соты. Миллионы сот. Вся эта конструкция переплетена нитями. Нет ни единого симметричного элемента. Одни неровности. Переходы. Выпуклости. Углубления.
В стене есть гигантские проёмы, похожие на овальные отверстия, биологического типа, напоминающие мне рваные дыры, прожжённые кислотой с едва затянувшейся после этого плотью, с которой содрали кожу.
Дымка скрывает, что находится дальше. Но у этой стены я не вижу конца. За ней находятся ещё, какие-то разломанные и исковерканные сооружения. Невероятные, размытые, нереальные, как бред сумасшедшего.
Часть из них вросла в стену, а другая… (Я не верю своим глазам!) парит в воздухе, и похожа на осколки раздробленных костей, только циклопических размеров, соединённых друг с другом нитями кроваво-алого цвета, набухшими, как синюшные вены.
Но вся эта херня города Древних меркнет по сравнению с тем, что я вижу ещё.
Я задираю голову, и там, в этой дымке, в вышине, застыли парящие фигуры. Точнее, — нечто странное. Совершенно чуждое человеческому разуму — анаморфные скелетообразные конструкции с щупальцами, которые медленно колышутся на ветру.
Я сглатываю горчащую слюну.
Сказать, что я удивлён, — значит не сказать ничего!
Это превосходит собой всё, что я ожидал здесь увидеть.
— Пошли! — говорю я Пауку, хотя, я бы сейчас отдал всё на свете, только бы не подходить к этому проклятому месту, где мёртвые, могут оказаться живыми, и где застряли существа из иного измерения.
Я уже собираюсь сделать шаг, как, замечаю, что биомех, вопреки моему приказу, не двигается с места.
Паук только протягивает мне огнемёт и вытягивает щупальце вверх.
Я перевожу взгляд на то, на что биомех мне показывает и мой палец сам собой ложится на спуск дробовика.
Я вижу, как из дымки, с вышины, ко мне спускается одна из анаморфных фигур. Именно спускается, как по лестнице, медленно ступая по невидимым ступеням своими многочисленными конечностями.
К этому существу присоединяются остальные. Теперь их с десяток, а мне — некуда бежать!
Твари города Древних! Существа, навеки застрявшие в этом адском месте.
Я прижимаю спусковой крючок и поднимаю оружие стволом вверх. Приставляю приклад к плечу и целюсь в этих монстров, ещё до конца не понимая, как мне их убить.
Твари приближаются, становятся всё чётче и чётче, словно материализуясь из дымки.
«Сто метров, — считаю я про себя. — Пятьдесят. Сорок. Тридцать!»
Я стискиваю рукоятку ружья и готовлюсь открыть огонь.
Существа тянут ко мне свои щупальца, и я вновь слышу зов. Только, на этот раз, он изменился.
В нём нет призыва, отныне в нём звучит только чистая ярость. Ярость безумно голодных существ.
«Что, если это — западня⁈ — внезапно проносится у меня в голове. — Я сам себя загнал в ловушку доверившись Анаморфу! Эта тварь отравила меня не на поиски артефакта Судеб, а на убой, к таким же, как и он!»
Я вспоминаю разговор с Анаморфом и его слова:
«Они ждут вновь прибывших, чтобы их сожрать!»
И, сейчас, их очередной корм — это — я!