Вопрос только в том, а как это сделать? Айя мне ничего не рассказала про это. Поэтому, как обычно, придется действовать методом тыка.
Пока я об этом думаю, я беру свой пистолет, клинок закладываю за спину. Нож тоже прилаживаю сбоку. Остаётся только разбудить симбионта. Что-то он, как был в отключке, так и не думает просыпаться. Его щупальце безвольно висит вдоль моего туловища, как плеть.
— Ну, просыпайся! — в шутку говорю я симбионту, хотя знаю, что он так не работает. Видимо, он исчерпал все запасы питательной жижи и вырубился, как машина, у которой кончился бензин.
— Чем бы тебя таким заправить? — вслух размышляю я, и смотрю по сторонам. — Жрать-то здесь нечего! Ни одной твари, кроме…
Мой взгляд падает на плоть, которая медленно поглощает Свалку, и наползает на остовы механизмов древних.
«А что, если… — меня едва не выворачивает от этой мысли, — заправиться вот этим?»
В эту же секунду у меня внутри происходит чудовищный мышечный спазм.
Ощущение, что мои кишки свернулись в тугой узел и не думают развязываться.
От боли, я сгибаюсь пополам. Держусь правой рукой за живот. Раскрываю рот, как рыба, выброшенная на берег, и из моего горла раздаётся хриплое клокотанье.
Меня словно пытаются вывернуть наизнанку.
Голод! Во мне нарастает безумный голод!
Он сводит меня с ума. Заставляет смотреть на этот мир по-другому. Только, как на корм, когда ты оцениваешь все вокруг себя по степени пригодности к пище.
Червь проснулся и хочет жрать!
Теперь до меня доходит, что Айя имела ввиду, что мне придётся его кормить, а иначе он сожрет меня.
Боль такая, даже скорее не боль, а жажда, которую практически невозможно утолить. Я уже готов срезать с себя ломоть мяса и закинуть его себе в рот, чтобы хоть немного насытить тварь, которая сидит у меня внутри.
Я снова смотрю на плоть Сотканного мира. Она мне уже не кажется столь отвратительной. Сырой шмат мяса, который находится в нескольких шагах от тебя, и, который, можно резать и кромсать! Пить черную жижу, которая из него сочится, и жрать, жрать, жрать эту субстанцию, пока Червь не насытится, а иначе он сожрет тебя!
Спазм нарастает. Поглощает меня. Я смотрю на живую плоть и у меня всё плывет перед глазами.
Во мне словно борются две сущности. Одна буквально кричит: «Съешь это! Утоли свой голод!»
А вторая тихо нашептывает мне на ухо: «Сделаешь это и, тогда, чем ты будешь отличаться от тварей этого мира? Ведь ты перестанешь быть человеком!»
— Я уже перестал им быть! — кричу я в ответ. — С той самой минуты, как я сюда попал!
Если ты умер и воскрес, то обратной дороги уже нет, нужно переть только вперед! Даже если для этого мне придется идти по колено в крови моих врагов!
Я вынимаю нож и делаю шаг к плоти Сотканного мира, уже всё для себя решив.
Отныне, здесь, всё, что шевелится — для меня лишь только — КОРМ!
Эпизод 2. Голод
Шаг.
Еще один шаг.
Жижа чавкает у меня под ногами с таким звуком, будто я наступаю на томаты.
Хлюп. Хлюп. Хлюп.
И я их давлю и давлю, как гнойники.
Чтоб их!
Боль от чувства голода немного утихла. Из резкой стала монотонной, будто Червь знает, что я решил его покормить.
Подхожу к плоти всё ближе и ближе.
Она медленно наползает на одну из биомеханических конструкций, постепенно нарастая на неё сантиметр за сантиметром.
Вблизи это реально похоже на улитку, только в более циклопических масштабах, словно её размножили и увеличили в миллионы раз. И, теперь, эта живая биомасса пожирает металл, используя его, как основу для, чего-то более грандиозного.
Я останавливаюсь перед плотью. Смотрю на неё. Сжимаю рукоятку ножа в руке.
«Это — всего лишь корм, — уговариваю я сам себя, — и, ничего больше! А мне, чтобы жить, нужно есть!»
Чем больше я медлю, тем сложнее мне будет начать.
Погнали!
Замах!
Удар!
Я вгоняю костяное лезвие в плоть на уровне своего роста и режу её сверху-вниз, отделяя от этой массы шмат размером с хорошую отбивную.
Из раны биомассы тут же выбрасывается черная жижа, а по плоти бежит дрожащая волна, точно сигнал, что ей нанесли урон.
Интересно, это воздействие может привести к тому, что сюда притащится, какая-нибудь тварь? Например, если эта плоть работает, как грибница, и каждая её часть связана с другой, типа такой нервной системой, которая распространяет импульсы на любые расстояния?
А хрен его знает!
Представьте, что эта плоть знает, что я на неё напал, мгновенно, и, по всему Сотканному миру, в любой точке, где бы она не находилась. И это оповещение, типа сработавшей сигнализации, позволяет натравить на меня очередного монстра, чтобы он ликвидировал эту проблему — то есть меня!
Нельзя сбрасывать со счетов и такой вариант.
Твари защищают плоть, а плоть, за это, кормит монстров. Эдакий симбиоз, где каждый является и паразитом, и хозяином в любой момент времени.
Остаётся только понять, откуда берутся эти чудовища? Кто их создаёт? Матка, как в Чужих? Но это — точно, что я ещё не видел. Навряд ли это будет яйцо. Мне на ум больше приходит, что-то живородящее, или же некий механизм — гигантский биопринтер, который и штампует этих монстров из них же самих, — их останков, когда они сдохнут.
Такой, круговорот дерьма в природе.
Но, я отвлёкся. У меня в животе урчит, будто я не ел пару дней. Точно у меня в кишках включился небольшой дизельный мотор, который и выдаёт вот эти звуки.
Ургх… Ургх… Ургх…
Я подношу мясо плоти ко рту.
Оно шевелится!
Оно — живое!
Отрезанная часть, которая продолжает жить, будучи уже отделённой от своего носителя!
Представляете?
Млять!
Сука!
Вижу, что от этого шмата тянутся тонкие нити, прям, как от такой инопланетной грибницы, а вся его внутренняя поверхность, как бы изъедена паразитами, которые проделали в ней множество ходов.
Ещё эта херня воняет тухлятиной. Это, совсем, как ни старайся, не похоже на мясо, разве, что только на сгнившее.
Выглядит совсем не аппетитно, но и выбора у меня нет!
Я откусываю кусок. И он продолжает шевелится у меня во рту, как трепещущее насекомое.
Чтобы не блевануть, быстро-быстро его жую и проглатываю. На вкус это такая же дрянь,