Чем-то похоже на волокнистое желе. Уже полупереваренную пишу, которую ты, за кем-то доедаешь.
Меня едва не выворачивает наизнанку. Давлю в себе приступ тошноты и быстро дожираю этот шмат, не давая себе ни секунды передышки, чтобы не передумать.
Прислушиваюсь к своим ощущениям.
Я ожидал худшего.
Меня не вырвало, я не отравился, пока, но чувства, тем не менее, странные, будто я съел нечто такое, что не может ещё распознать мой организм, и он думает, принять это или отторгнуть.
Теперь, ход за Червём. Будет этого для него достаточно, ли же мне придётся сожрать ещё этой дряни, чтобы насытить эту тварь, которая отныне со мной навсегда?
Урчание в животе стихает. Спазм тоже не так крутит, как раньше, но, я чувствую, что этого — всё равно мало! Мало, чтоб этого Червя черти взяли!
Голод не стихает. Я только, как говорится, заморил червячка, и мне нужно больше, намного больше еды! Этой субстанции, которая маячит у меня перед глазами, и из раны которой продолжает вытекать чёрная жижа и капать в грязь.
Кап. Кап. Кап.
Меня обуревает дикая ярость. Нечеловеческая. Жгучая, словно во мне находится кислота.
И она разъедает меня изнутри. Выжигает нутро. И я должен погасить этот огонь!
Немедленно!
Сейчас!
А иначе он меня спалит. Сожжёт без остатка, оставив только быстро разлагающийся костяк.
Я смотрю на плоть этого мира и, понимаю, что я сейчас должен сделать.
Колеблюсь, буквально, пару секунд. Не больше.
«Да… — думаю я, — мне по бую! На, жри сука, жри!»
Я приближаюсь к ползущей плоти и, широко раскрыв рот, как животное, вгрызаюсь в эту субстанцию. Рву её зубами на части и пью, пью, пью чёрную жижу, которая медленно и тягуче вливается в моё горло, как горчащий кисель, отдающий затхлым болотным запахом, чтобы утолить голод зверя, которым я стал!
* * *
Я теряю счёт времени. Мне кажется, что прошло уже несколько минут, а я всё ещё никак не могу насытиться.
Наконец, урчание прекращается, а все узлы в животе развязываются.
Я отваливаю от плоти. Утираю тыльной стороной ладони, перепачканные в жиже губы и смотрю на то, что я сделал. Я реально стал зверем!
Плоть выглядит так, будто её обглодал волк. Страшные раны. Разорванная поверхность, с которой свисают волокна субстанции, и всё это густо перемазано чёрной кровью этого мира.
Но мне, — пофиг на это. Главное — результат.
Во мне всё меньше от прежнего человека, и всё больше от тварей этих бесконечных лабиринтов.
По-другому здесь не выжить. Чтобы убить хищника, нужно самому стать хищником.
Я прислушиваюсь к себе. Словно заглядываю внутрь, стараясь понять, насытился ли Червь или нет.
Похоже, что он нажрался до отвала. Интересно, на сколько ему хватит этого запаса еды? Я бы не хотел в ближайшее время повторить такую же кормёжку.
Не то, чтобы мне было совсем противно. Просто не хочу снова мараться об эту плоть.
«В следующий раз ты сожрёшь живое мясо! — я не понимаю, это у меня в голове сторонний голос, или же я сам себе это сказал? — После того, как завалишь очередную тварь!»
«Чего?» — переспрашиваю я.
Ответа нет и, мне кажется, что у меня действительно раздвоение личности.
Да и, хрен со всем этим! Нужно думать о приоритетной задаче, а это — активация биомеха. А для этого, мне нужно вытащить из себя Червя. Научится им, как-то управлять.
Пока я об этом думал, у меня на спине, вяло, почти незаметно, в капсуле дёрнулся симбионт.
Ну, хоть, что-то!
Видимо он тоже перезагрузился вместе со мной, или же часть плоти, которую я сожрал, передалась и ему. Вроде питательной смеси. Но его нужно, как следует заправить!
Перевожу взгляд на щупальце и, замечаю, что оно, тоже слабо шевельнулось. Надо его подтолкнуть, дать ему импульс.
Я резко, с выпадом, запускаю левую руку в плоть, которая скользит рядом со мной. Отрываю от неё кусок. Сжимаю его в кулаке и подношу к щупальцу.
Стискиваю пальцы. Сквозь них течёт чёрная жижа, и я лью эту кровь Сотканного мира прямо на щупальце симбионта, выдавливая из плоти каплю за каплей.
Едва она попадает на щупальце и стекает по нему, оно дёргается. Затем изгибается, точно почуяв кровь, и, через мгновение, впивается в мой кулак, словно желая его сожрать.
— Не шали! — я выдираю руку из щупальца. — Жри вот это!
Я приближаю щупальце к ране в плоти, и макаю его конец в то место, откуда всё ещё вытекает чёрная жижа.
— Пошел! — рычу я на щупальце.
По щупальцу пробегает судорога. Оно реально оживает и заползает в рану в плоти, как змея с лоснящейся от жира кожей. Сегмент за сегментом исчезая в дыре.
Наконец, оно останавливается. Раздаётся чавканье, и я знаю, что там сейчас происходит. Кишка начинает жрать.
Оно сокращается, типа такой насос, и проталкивает сквозь себя чёрную жижу, перегоняя эту субстанцию в контейнер с симбионтом.
Пошла заправка!
Так проходит несколько минут, и, наконец, внешний пищевод отваливает из раны, а затем подключается к моему биоразъёму на руке.
Одним делом меньше! А теперь я займусь Червём.
Я вам уже говорил, что у меня нет никакого желания разрывать себе брюхо и вытаскивать Червя оттуда. Вот разъём на ладони, к которому я уже коннектил пистолет, подойдёт, как нельзя лучше.
Только теперь мне нужно заставить его работать в другую сторону. Но, где есть вход, должен быть и выход.
Айя мне тогда сказала, что Червь встраивается в мой организм на молекулярном уровне. Как я понимаю, эта тварь не является паразитом в привычном мне понимании. Это — не пиявка, не глист, и не солитёр. Нет физического носителя. Есть только некая матрица, по которой эта тварь соберётся и обретёт плоть, а потом снова исчезнет, как только в этом появится необходимость. Вроде бы он есть, а вроде бы его и нет. Типа, такой неуловимый Джо. В этом сила Червя и, в этом же, и его слабость.
«Если… — я развиваю мысль, которую, снова (кто бы сомневался!) как бы вложили в мою голову, — я смогу поймать Червя в момент, когда он перестраивается из ничего в осязаемую тварь, то я его запру в этом состоянии, как в клетке, и, у меня получится им управлять тогда, когда я захочу, а не по его прихоти. Бинго!»
Уверен, что я уловил суть. По крайней мере, в теории, это должно сработать. Я, пока, не знаю, как это провернуть, но я