Башка валяется в стороне. Лапы в другой, как и ноги. Только изрешечённое туловище лежит посередине, и дымит, растворяясь под действием кислоты.
Я стою над этим монстром. Держу его на прицеле дробовика. Тяжело дышу. С хрипом, как человек, который только что пробежал стометровку.
Кровь стучит у меня в висках, а перед глазами пляшет серая муть.
Надсадный вопль уже не раздаётся со всех сторон, будто вместе с этим существом умерло и то, что его воспроизводило.
Туннель тоже не пляшет. Успокаивается, как палуба корабля, после того, как затих шторм.
Смотрю на тварь, точнее, на то, что от неё осталось. Изуродованный труп, будто пропущенный через мясорубку.
Мне всё ещё не верится, что я так легко его завалил. Практически, без напряга. Просто всадил в него два магазина, и вот — результат. Монстра больше нет, а есть только набор деталей, оставшихся от этой сборки.
Я оборачиваюсь. Смотрю в туннель, откуда доносился крик. Там ничего нет, кроме кромешной тьмы. Ни всполоха огней. Ни светящихся глаз. Ни уханья, ни вздоха.
Мёртвая тишина, в которой я слышу тонкий писк. Практически, как от летающего вокруг тебя комара.
Кручу головой по сторонам, чтобы определить источник звука.
Не могу понять откуда он доносится, пока до меня не доходит, что этот писк раздаётся у меня в голове.
Такой:
Пиииии…
Действующий на нервы. И это — неспроста!
Я снова смотрю на поверженного конструкта. Он не шевелится. Тупо лежит на полу туннеля.
— Сдох, сучара! — я смачно харкаю в его тушу, и уже собираюсь уходить, чтобы отправиться дальше, на поиски выхода, как, вдруг, я замечаю, как отстрелянная лапа твари сжимает пальцы.
Резко. Словно это была рефлекторная реакция.
Раз!
Пальцы разжимаются, и конечность, сама собой, начинает движение к туловищу.
— Чтоб меня!
Я смотрю на Паука. Затем снова перевожу взгляд на останки конструкта и вижу, как все они приходят в движение. Лапы и ноги рывками передвигаются к туловищу. Срастаются с ним через свои шарниры.
Башка монстра тоже сдвигается. Из неё вытягиваются туго переплетённые друг с другом нити, которые, как змеи ползут к брюху, чтобы снова стать с ним одним целым.
— Огнемёт! — быстро говорю я Пауку, и биомех протягивает мне моё оружие.
Я цепляю дробовик за пояс. Сжимаю рукоятку огнемёта. Она, через био-порт коннектится с моим симбионтом. Он вбрасывает в оружие жижу. И у огнемёта снова начинает биться его биомеханическое сердце.
Отхожу подальше от собирающейся на моих глазах твари и нажимаю на спуск, как раз в тот момент, когда башка твари прирастает к туловищу существа.
Бух!
Струя пламени хлещет по конструкту. Я снова жму на спуск и заливаю тварь морем огня, чтобы спалить его дотла.
— Гори, сука! Гори! — шиплю я, наблюдая, как это существо сначала чернеет, потом обугливается, и начинает превращаться в дымящую головёшку.
От него исходит смрад. Воняет палёным мясом, вперемешку с горчащим запахом, который забивает мне нос.
Языки пламени взметаются вверх и лижут свод туннеля, коптя его, как керосинка.
— Теперь, точно, — цежу я, — сдох! Туда ему и дорога!
Я решаю дождаться, чтобы убедиться, что конструкт наверняка сгорел и больше не воскреснет. Отхожу ещё дальше. Стою и смотрю на палёную тушу, как на пионерский костёр.
Огонь отражается в моих глазах. Я это знаю, будто вижу себя со стороны. Красные огоньки окрашивают мои белки алым цветом и делают меня похожим на демона, который смотрит на свою добычу.
Конструкт уже не горит. Просто дымит. Всё, что могло сгореть, уже сгорело. Остался только один костяк. Остов, который похож на экзоскелет робота, только биологический, собранный из костей и металлических деталей.
Больше всего моё внимание привлекает башка этого монстра. Зачернённый череп с глазницами графитового цвета и забралом.
Стою и смотрю, немного отстранённо, как будто это — кино, и я всегда могу перемотать плёнку, чтобы начать просмотр сначала, или забежать в конец.
Дым уже почти рассеялся, и тяжёлые, мутные и тошнотворные клубы висят под самым сводом туннеля, превращая его в нечто ирреальное.
— Пора! — говорю я сам себе, как, мне в голову приходит одна идея.
«Что если взять череп конструкта и сделать на его основе для себя шлем? А, что, размеры вполне подходящие, моя голова там поместится. Забрало есть. Глазницы станут смотровыми щелями, если вставить в них, что-то вроде стекла. Паук с этим справится».
Едва я об этом подумал, как…
— Да, ну… нах… — тяну я, — вот, млять! Этого не может быть!
Я вижу, как конструкт снова оживает! Сожжённая тварь дергается. Конечности приходят в движение. Голова поворачивается и, точно смотри на меня!
Задние ноги твари упираются в пол туннеля, а лапы в стенки, будто хотят их раздвинуть.
Хвост с жалом дрожит, как от предвкушения добычи, и из раскрытых челюстей, прямо из глотки конструкта выдвигается сегментированный хобот и начинает расти в мою сторону.
— Да как же тебя убить⁈ — задаю я сам себе вопрос.
Конструкт, точно услышав меня, медленно поднимается, всё больше напоминая своим костяком причудливого робота, или аватара, которым управляют со стороны, дёргая его за ниточки, как марионетку.
«Точняк! — я сразу же вспоминаю слова Анаморфа, когда он мне рассказывал о городе Древних. Помните его слова? „То, что уже мертво, убить невозможно, но то, что имеет подобие жизни, можно уничтожить, если разорвать связь между хозяином и его рабом!“ — Мне не уничтожить эту тварь, пока я не рассеку невидимые нити, который связывают его со своим хозяином. И свалить я отсюда не могу. Конструкт будет меня преследовать, пока не убьёт! А, чтобы это сделать, я должен увидеть эти нити и разрубить их своим клинком. Третьего не дано».
Я быстро отдаю огнемёт Пауку и достаю из-за спины меч. Вот только биться с монстром, который всё время восстаёт из мёртвых, — так себе затея. Изначально обречённая на провал. Мой единственный шанс, сместить подслой, и действовать в изменённом пространстве, с изменённым сознанием. Самому стать монстром, сбросив с себя оболочку человека!
Начали!
Я представляю, как меняется окружающая меня действительность. Это происходит резко, со сдвигом. Конструкт уходит на второй план, как бы отъезжает от меня, а туннель, наоборот, надвигается.
Все звуки пропадают, кроме того писка в голове. Он, наоборот, усиливается, и я понимаю, что я нахожусь на верном пути.
Я начинаю видеть чётче. В ином диапазоне. Воздух окрашивается в коричневые оттенки. Пространство тоже перестраивается. Стенки туннеля покрываются налётом в виде пепла, и его