Иду дальше.
Выше.
Ещё выше!
Навстречу тому, что я бы назвал зданием. Хотя, я уже отсюда вижу, что это — нифига не здание — храм!
Чтобы вам было понятно это — обломки чего-то, что, когда-то, вероятно, было на него похоже.
Только этот храм не построили люди и, вообще, не человеческие существа. Гиганты. Настоящие титаны, настолько он поражает своими размерами моё воображение.
Обломки медленно вращаются, как намагниченные. Камень больше похож на застывшую живую форму, типа моллюсков, которых мы находим в окаменелостях на берегу моря.
Причудливая форма и фактура, со спиралями, выбоинами и ассиметричными линиями.
И иду по воздуху дальше, примерно представляя, как мне это удаётся. Ступеней на самом деле нет. Нет скрытых троп или дорожек, по которым можно ходить туда-сюда по городу Древних.
Как и говорилось ранее, — всё находится у меня в голове. Я сам создал эту лестницу в небо! Она была спроецирована в моём разуме, а дальше я перенёс её в реальность Сотканного мира. И эти ступени возникают из ниоткуда, в буквальном смысле этого слова собираясь из воздуха. А мне остаётся только направлять их, куда мне нужно.
Аномалия!
Круто, ничего не скажешь!
Жаль только, что это не работает в лабиринте Бесконечности, или, может сработать?
Ладно, потом и проверю!
Наконец, я поднимаюсь на самый вверх.
Отсюда вниз уже лучше не смотреть.
Только сейчас я замечаю, что рядом со мной не было тех тварей, которые меня сюда провели.
Они, будто вывалились из моего поля зрения, и даже из сознания, как бы уйдя в тень, или в иной слой Сотканного мира, чтобы, как я думаю, вынырнуть из него, когда понадобится.
К чёрту их!
Я продолжаю исследовать город Древних, и это место мне уже нравится!
Ставлю ногу на каменный блок, парящий в воздухе. Чувствую себя песчинкой, по сравнению с этим колоссом.
Прохожу по нему вместе с Пауком. Иду дальше.
Блок заканчивается, и я оказываюсь перед бездной.
Заглядываю в неё, и мне становится не по себе от увиденного.
Отсюда поверхность практически не видать. Её скрывает туман, но, если отсюда упасть вниз, то от меня останется только мокрое место.
Стою, думаю.
Я уверен в своих силах, но червь сомнений меня гложет с утроенной энергией, а в голове возникает предательская мысль.
«Что, если я отсюда навернусь?»
Сомнения — это плохо. Очень плохо! Они разрушают силу моего разума. Способность перестраивать этот мир под себя. Так, как хочу я.
И, поэтому, я делаю шаг вперёд, в бездну.
Проваливаюсь!
Нога резко уходит вниз, в пустоту. У меня внутри всё опускается, и я уже себе живо представляю, как я лечу вниз головой, и разбиваюсь в кровавую лепёшку. Буквально расплёскиваюсь, как арбуз, который грохнули с высоты.
Бух!
Это так ударяет моё сердце.
Я беру себя в руки и, мгновенно, перестраиваю мозг, чтобы он создал ещё одну ступень, а за ней ещё одну и ещё.
И… мне это удаётся.
Воздух под моей ногой густеет. Становится твёрдым, и я снова ощущаю под ступней твердь, а не пустое пространство.
Ухх!
Я выдыхаю, и иду дальше, от блока к блоку, прокладывая себе путь в храм Древних. Точнее, к его руинам, парящим среди тумана и серой хмари.
— А ты, справился! — голос твари появляется рядом со мной.
Я, чуть поворачиваю голову, и вижу, как твари, одна за другой, выныривают из слоя, появляясь, буквально из пустоты.
Я им не отвечаю. Просто иду дальше, крепко сжимая в руках огнемёт.
Вскоре мы сворачиваем за угол очередного обломка, и, передо мной, открывается новая картина.
Я вижу коридор словно сотканный из живых теней. Стены пульсируют, будто дышащие мембраны, а под ногами ощущается лёгкая вибрация — город Древних жив, и он чувствует наше присутствие.
Паук движется рядом. Разрушитель в его щупальцах гудит на низкой частоте. Биомех готов к атаке в любой момент, чтобы быстро передать мне оружие.
— Следи за тварями! — шепчу я ему, не оборачиваясь. — Если почувствуешь, что-то неладное, дай мне сразу знать!
Паук издаёт короткий вибрирующий звук — типа, он понял мою команду. Ещё немного, и мы с ним перейдём для общения на язык глухонемых.
Твари впереди скользят бесшумно, их фасеточные глаза мерцают оранжевым в такт шагам. Я чувствую, как Анаморф внутри меня шевелится всё сильнее. Он явно узнаёт это место.
— Далеко ещё? — спрашиваю я у твари, идущей рядом со мной.
«Близко, — раздаётся у меня в голове. — Ты уже чувствуешь его? Артефакт взывает к тебе через частицу Анаморфа».
И, действительно, я ощущаю странное давление в груди. Не боль, это — скорее, притяжение. Артефакт меня зовёт. Он уже, где-то рядом, и, чем ближе мы подходим, тем сильнее становится это ощущение.
Коридор из теней внезапно расширяется, и мы оказываемся в огромном зале. Потолок теряется в тумане, а стены покрыты странными символами, которые то загораются, то снова гаснут, словно дышат. В центре зала находится платформа из чёрного камня. Она окружена пульсирующими жгутами, похожими на вены, а на ней…
Находится артефакт.
Это — небольшая сфера стального цвета, размером с футбольный мяч, изрезанная хаотичными линиями, как у головоломки. Её поверхность переливается всеми оттенками синего и фиолетового цвета, будто внутри неё бурлит космическая туманность. Она лежит на платформе и, едва заметно подрагивает. И, с каждым циклом пульсации, пространство вокруг неё искажается, создавая едва заметные расходящиеся он неё волны, похожие на рябь на воде.
— Вот он, — шепчу я, — преобразователь.
«Да, — подтверждает тварь. — Машина-времени. Ключ к прошлому и к будущему. Ты можешь изменить всё, что, когда-либо произошло. Или не произошло».
Я смотрю на сферу, не сводя с неё глаз, как завороженный.
Её поверхность постоянно меняется. Она, то становится зеркальной, отражая нас с Пауком, двумя искажёнными силуэтами. То покрывается трещинами, из которых пробивается багровый свет. То превращается в клубок переплетённых нитей, напоминающих вены.
«Осторожно! — шипит мне тварь. — Это — ключ к силе, которую ты ищешь! Но, артефакт не просто её даёт, он ещё её и забирает!».
— Понял! — отмахиваюсь я.
Я делаю шаг вперёд, и, в этот момент, чувствую резкий укол в затылке, и голоса. Много голосов. Они шепчут и кричат. Одновременно. Там, у меня в мозгу. И это — не слова, а обрывки эмоций, воспоминаний и чужих жизней.
— Что это? — я хватаюсь за голову.
«Это — эхо тех, кто пытался