Биомех издаёт низкий гул. То ли согласие, то ли недовольство, и следует за мной, держа Разрушитель наготове в своих щупальцах.
Мы входим с биомехом в коридор из живых теней, и серая хмарь смыкается за моей спиной.
Впереди маячат обломки города Древних, будто пульсирующие в такт неведомому биению сердца Анаморфа.
Я снова иду в неизвестность, но, теперь, я точно знаю — кто бы ни стоял за этой партией, он только начал играть по-настоящему! Также, как и я…
Эпизод 25. Смертельные игры
Мы с Пауком продвигаемся вглубь лабиринта руин города Древних. Воздух становится гуще, будто он пропитан вязкой субстанцией, в которой тонут все звуки. Только мерное шлёпанье тварей позади, да равномерный гул биомеха, говорят мне о том, что я продвигаюсь всё дальше и дальше вглубь неизведанной территории.
Огнемёт держу наготове. Зыркаю по сторонам, кидая взгляд то влево, то вправо.
Странно, что на меня, до сих пор, не напали те ходящие по воздуху твари. Если только… Они реально не были порождением моей больной фантазии.
Как бы там не пошло дальше, мне есть, чем их угостить. Даже если за ними стоят невидимые кукловоды, я оправлю их туда, откуда они больше никогда не выберутся.
Пока мы так идём, я, с любопытством первооткрывателя, или мореплавателя древности, рассматриваю окружающий меня мир, который, чем больше я прохожу, всё больше отличается от лабиринта Бесконечности с его туннелями из живой плоти.
Здесь, всё другое. Немного нереальное, чуждое, зловещее, и, одновременно, привлекательное в своей нелогичности даже для Сотканного мира.
Смотрите сами.
Обломки города Древних возвышаются надо мной, как исполинские зубы неведомого чудовища. Они не просто висят в воздухе — они дышат. Пульсируют, дрожат, как марево над дорогой в знойный день, отчего становятся похожи на мираж в пустыне.
Эта пульсация становится всё отчётливее. Раз в несколько секунд, руины чуть приподнимаются и опускаются, словно гигантская грудная клетка. Между ними протянуты те самые «сухожилия» — толстые пульсирующие жгуты, напоминающие мне вены. В них течёт что-то тёмное, почти чёрное, с проблесками багрового света.
Красивое зрелище, скажу я вам!
— Паук! — шепчу я, не оборачиваясь. — Будь начеку! Здесь могут водиться тигры, — шучу я, — точнее, быть ловушки, аномалии и скрытые угрозы, о которых мы даже не догадываемся!
Биомех издаёт короткий вибрирующий звук — знак подтверждения. Щупальца с оружием чуть подрагивают, готовые к мгновенной реакции.
Твари идут впереди, указывая нам путь. Их движения по-прежнему синхронны, но, теперь, я замечаю, что они периодически обмениваются короткими импульсами оранжевого света из фасеточных глаз. Эти сигналы — язык. Они общаются без слов, передавая информацию друг другу напрямую.
Одна из тварей, внезапно, останавливается, и поворачивается ко мне. Её глаза вспыхивают ярче, бегающие зрачки замирают, уставившись прямо на меня.
«Мы приближаемся, — раздаётся у меня в голове. — Артефакт находится в самом сердце города Древних. В его обломках. Там, где время теряет смысл, а пространство искривляется, как живое».
— И, что же это за место? — спрашиваю я вслух, хотя и знаю, что ответ будет снова размытым.
«Место, где прошлое и будущее встречаются, — отвечает мне тварь. — Где грань между мирами истончается до нуля, до отрицательного значения. Ты почувствуешь это. Он зовёт тебя, а частица Анаморфа внутри тебя уже откликнулась на зов артефакта! И она перестраивает твой организм по своему подобию!».
И, действительно, Червь во мне дёргается. Не агрессивно, как раньше, когда он хотел меня сожрать, а, как будто в предвкушении корма, которого он очень долго ждал, и, который, никуда теперь не денется. Достаточно только пройти ещё немного и ты получишь то, что искал.
Его пульсация синхронизируется с ритмом руин. Она пронизывает меня насквозь и отзывается лёгкой вибрацией в мозгу, которая перекодируется в понятные для меня слова:
«Он здесь! Он здесь! Он здесь!»
Я останавливаюсь. Задираю голову и смотрю на обломки, парящие прямо надо мной.
Они теряются в тумане. И вверх уходят нити. Они сплетаются в хаотичную паутину и связывают каждый обломок с другим, образуя подобие нервной системы. И там, в этой вышине, если напрячь глаза до предела, я вижу некое подобие здания.
Точнее, каменные глыбы, которые висят в воздухе и образуют собой некую конструкцию, при этом не касаясь друг друга. Реально левитируют, как в невесомости.
Большего мне отсюда не рассмотреть.
— Нам — туда! — произносит тварь, хотя у неё нет рта. Я просто слышу её голос, будто она реально со мной разговаривает.
— Я что, — язвлю я, — должен туда взлететь⁈
— Всё у тебя в голове! — парирует тварь. — Абсолютно всё! Ограничения — это лишь граница, которую ты сам для себя возвёл!
Я перевариваю услышанное. Меня, уже в который раз, будто подталкивают прыгнуть в пропасть, из которой я полечу не вниз, а вверх.
Меня это дико бесит. Я уже через столько прошел в Сотканном мире, а до сих пор не знаю всех его законов, будто я — новичок, как тогда, когда я только вылупился из кокона.
Во мне закипает ярость. Симбионт явно её чувствует и впрыскивает в меня ударную дозу нейробустера.
Я чувствую силу. Она меня поглощает и грозит разорвать изнутри. Я вспоминаю, как те твари со щупальцами шли по воздуху. Чем я хуже?
И, я делаю шаг вверх, словно поставив ногу на невидимую ступень.
И…
Я ощущаю твердь под ступней. Реально, будто я взошел на невидимую лестницу в небо!
Это, скажу я вам, странное ощущение. Идти, когда ты не видишь, куда ты наступаешь.
Я делаю второй шаг.
Третий.
И медленно поднимаюсь вверх, всё выше и выше.
Назад не смотрю, только слышу, как за мной, вверх, карабкается Паук.
«Как ему это удалось? — думаю я. — Как⁈»
Я оборачиваюсь и вижу, что биомех идёт за мной след в след, тупо копируя все мои движения и выдерживая расстояние между шагами.
Так он и поднимается. Он — не видит ступени, он имитирует меня, как копир, точно воспроизводя всё то, что делаю я.
Я осматриваюсь и, от увиденного, у меня захватывает дух, точно я попал на смотровую площадку.
Рядом со мной висят обломки города Древних. Парящие в воздухе руины. Камни, мегалиты, осколки прежнего мира Анаморфа.
Это — невероятное зрелище, находится среди всего этого и, одновременно, я могу дотронуться до этого великолепия рукой. Почувствовать, как туго натянуты