Я едва успеваю отскочить, когда его когти проносятся в сантиметре от моего лица.
— Паук! — кричу я. — Начали!
И я открываю беглый огонь.
Бах, бах, бах!
Стреляю в эту тварь практически в упор, быстро пятясь назад, помня о том, что мне нужно избежать попадания на себя капель кислоты.
Заряды рвут плоть твари, и существо раскидывает на части, будто я шмальнул в него из РПГ.
В воздухе повисает облако из чёрной жижи, а на пол падают изуродованные шматы некробиоморфа. Точнее то, что от него осталось.
Я едва успеваю уклониться от веера едкой капели.
Кислота шипит и прожигает грязь, оставляя на ней белёсые дымящиеся разводы.
Лабиринт же продолжает меняться.
Туннель, по которому я только что шёл, исчезает. Стена смыкается, как зарастающая рана. Другой же проход расширяется, превращаясь в туннель.
Пол под моими ногами становится вертикальным, и я на секунду повисаю на стене, цепляясь за куски выступающей из неё плоти. Рядом со мной повисает и следующий за мной по пятам Паук — мой верный оруженосец.
Некробиоморфы точно только этого и ждали и атакуют меня со всех сторон.
Один перетекает прямо по потолку, и бросается вниз.
Я стреляю навскидку, с одной руки и, одновременно, разжимаю пальцы, и сам падаю вниз, в грязь, прямо на спину.
Бах!
Кислотно-энергетический заряд попадает в бок твари.
Взрыв!
Осколки костей и проводов разлетаются во все стороны, как при салюте.
Трое мелких существ отделяются от большого и атакуют меня с флангов. Они быстрые, юркие, но, как мне кажется, не такие опасные, как их старшие собратья.
Их цель — отвлекать на себя внимание и расходовать на них боеприпасы. Типа, таких биомеханических дронов — ложные цели.
Быстро поднимаюсь. Даю по ним короткую очередь.
Бах! Бах! Бах!
Две твари уничтожены, третий пытается уползти по жиже, но я добиваю его одиночным выстрелом в корпус.
Бах!
Существо будто испаряется в грязи, которая взметается фонтанчиком вверх.
Ещё один некробиоморф — тот, что крупнее остальных, — растворяется в стене и, тут же появляется прямо за моей спиной.
Ах, ты — сучара!
Я чувствую его присутствие за секунду до атаки. Поворачиваюсь и стреляю в него, уперев ствол автомата ему в грудь.
Бах!
Заряд пробивает грудную клетку некробиоморфа. Кислота разъедает его внутренние механизмы. Монстр издаёт скрежещущий звук, и распадается на части.
Я только успеваю прикрыться рукой, чтобы кислота не попала мне на голову и ныряю в жижу, чтобы смыть с себя остальные капли.
Мой защитный костюм дымится. На нём появляются язвы, но они, быстро зарастают.
В дело вступил Червь! Он запустил регенерацию. Отлично!
Мне нужно срочно придумать новую тактику боя. Всё, что было прежде — не годится.
Лабиринт всё время меняется, и стены, больше не мои друзья, а враги. Они могут исчезнуть в любую секунду или превратиться в ловушку, скрывая в себе очередную тварь.
Выход?
Скорость!
Только бешеная скорость может меня спасти.
Я буду использовать динамические точки — всё, до чего могут дотянуться, чтобы резко менять своё местоположение в пространстве.
Трансформация!
Туннель беспрерывно меняется, как и сам лабиринт. На место одних проходов приходят другие.
И я прыгаю на выступающие части. Отталкиваюсь от стен, которые ещё не успели измениться.
Быстрее! Ещё быстрее!
Мои мышцы, даже в экзоскелете, с впрыском нейробустера, работают на пределе. За пределом возможного. И готовы разорваться от напряжения.
— Давай! — кричу я сам себе. — Давай!
Я действую вопреки законом физики и гравитации, будто на меня не действует притяжение.
Так.
Сюда!
Прыжок.
Взмах руки.
Цепляюсь за края разрыва в плоти туннеля. Подтягиваюсь и ползу вверх, даже сам не понимая, как мне это удаётся, ухитряясь ещё держать автомат. Точно я нахожусь в некой аномалии.
Паук не отстаёт.
Ему проще!
У него столько щупалец и лап, что для него, что стены, что пол, что потолок, — всё едино.
Некробиоморфы не отстают.
Проворные твари! Как обезьяны!
Тук!
Тук!
Тук!
Так колотится моё сердце.
Они уже здесь! Уже рядом!
Оборачиваюсь. Прикидываю, как мне стрелять в них на ходу, и не свалиться вниз. Или же не улететь в потолок. Чёрт его разберёт!
Здесь всё меняется каждую секунду и у меня порядочно мельтешит перед глазами, из-за бешеного ритма трансформации лабиринта.
Бах! Бах! Бах!
Стреляю кучно, с отсечкой по три заряда. Сбоку моего, чуть не сказал голографического экрана, скачет счётчик оставшихся зарядов в магазине.
Удобная приблуда!
87
84
81
78
Линию прицеливания мне приходится корректировать на лету. Гравитация, чтоб её, меняется, и заряды летят по криволинейным траекториям.
Мне на помощь приходит нейрозрение с ячейками и прицельной сеткой.
Оно предсказывает траекторию полёта заряда с учётом искривления пространства, а автоприцеливание само направляет мои руки, чтобы я стрелял точно в цель.
Бах, бах, бах!
Я стреляю, как сумасшедший.
Во все стороны летят ошмётки плоти, разных запчастей, и жижи, которая напоминает мне кровь, чёрную в тусклом свете туннеля.
— Ну, давай! — кричу я. — Подходи!
Бах, бах, бах!
Тварь превращается в фарш.
— И ты хочешь⁈
Бах, бах, бах!
Минус ещё один некробиоморф.
А твари прут и прут, как заведённые!
Они не боятся смерти, ибо уже мертвы!
Бах, бах, бах!
Разрывные заряды особенно эффективны против соединений между органикой и механикой. Попадание вызывает цепную реакцию. Кислота разъедает слабые места, а взрыв разрывает системные связи.
В этот момент я чувствую, как меня хватают за ногу.
Оборачиваюсь и вижу, что Паук показывает мне своим щупальцем на стену туннеля, которая набухла, как гнойник.
Лабиринт реагирует на бойню, которую я здесь устроил. И он тоже хочет жрать! А, для этого, ему нужно меня убить!
Эпизод 32. Свернутый разум
Я замечаю, как из этого нарыва на стене вырастают шипы. Острые, зазубренные, с каплями фиолетовой жидкости на кончиках.
Они выстреливают в нашу сторону с тихим шелестом, пытаясь проткнуть нас, как стрелы.
Один проносится в сантиметре от моего плеча, оставляя в воздухе размытый след из искажённого пространства.
Два других втыкаются в стенку туннеля рядом с моей головой, а четвёртый вонзается в Паука. Биомех быстро его выдирает клешнёй и швыряет в грязь.
Потолок тут же идёт вниз, сокращая мне пространство для манёвра. Он сжимается, выдавливая из себя новые наросты.
Расстояние между полом и потолком уменьшается вдвое. Потом втрое.
И мне приходится пригнуться, почти встать на четвереньки, чтобы не быть раздавленным.
Воздух становится густым, как кисель, замедляя все мои движения. Каждый вздох даётся с